Птица, летящая к небу

А сейчас мама заворачивала себе и мне с собой хлеб и мыла яблоки и одновременно ловко взбивала яйца с молоком, чтобы папа с Вовой могли пожарить себе необыкновенно вкусный хлеб с золотистой корочкой, намазать его мягким белым сыром… Эх! Мне яйца и сыр нельзя, сегодня пятница… Но зато до среды можно есть сколько хочешь. Пока не наступит декабрь. Это самое сложное время, когда холодно, и всё время хочется есть, а ничего вкусного нельзя. Можно в некоторые дни рыбу, но хорошая рыба – дорогая, а плохая – невкусная.

– Мам, у нас очень сложная тема…

– Ну ты же не собираешься становиться ученым? Зачем тебе математика?

– Я люблю математику.

– Больше Бога? – усмехнулась мама.

– Нет…

– Тогда о чем речь?

– Я не хочу получать двойки.

– И не получай! – Мама попробовала взбитое яйцо и сплюнула в раковину. – Так, соли в самый раз. Не получай. Учись. Но службу пропускать мы не можем. – Мама ловко обмакнула хлеб в яйцо и положила ломтик в шипящее масло на сковородку. – Ты что? Помнишь, какой праздник? Забыла?

– Нет.

– Какой?

– Покров.

– Ну всё, пей горячую воду и одевайся. Ты же копаться долго будешь. И не стой здесь, нюхаешь, только искушаешь себя. Зачем? Хлеб и яблоко бери, про математику забудь. Никто еще лучше от математики не стал.

Я кивнула. А смысл спорить? Мама всё равно будет права. Чем больше спорить, тем яростнее она будет отстаивать свою правду и тем больше мне попадет – проходили уже.

– Тань, Ирка хочет приехать… Написа?ла… Что-то я не видел… Неделю назад еще писала…

Мама вскинула брови.

У нее это так отлично получается – р-раз, и брови резко взлетают. Мамин лоб становится похожим на гармошку, рот сжимается в крохотную упрямую точку, глаза, наоборот, становятся огромными и грозными, над ними – брови ёршиком, и ни слова такой маме поперек не выговоришь.

– Тань… – Папа усмехнулся, стуча по чашке, как будто пытаясь успокоить ее вместо мамы. – Ну ладно, что ты взъерепенилась…

– Я слова не сказала! И не скажу! – Мама подбоченилась вместе с веничком, которым она взбивала яйца, и остатки яично-молочной смеси потекли у нее по боку, по темно-коричневой юбке, которую она уже надела, чтобы идти в храм и потом на работу.

Мама этого пока не видела, и никто говорить ей не стал.

Папа вздохнул:

– А что мне ей сказать: «Не приезжай»?

– Она твоя сестра. Что я могу сделать? – Мама недовольно повела плечами.

Папина сестра и его родители живут в Ставропольском крае, раньше мы туда ездили летом.