Птица, летящая к небу

Еще ходит много разных слухов: кому-то он якобы ставит клизму, – кладет человека на кушетку, говорит: «Ну-ка, перевернись на живот, нет ли у тебя высыпаний на спине?» и – р-раз! – ставит огромную клизму… Что происходит с человеком дальше – можно спросить у наших мальчиков, они это точно знают, расписывают в деталях, наверное, кто-то из них точно попадал в такую ситуацию. Но кроме огромной клизмы есть и другие страшные вещи. Кому-то он делает укол в плечо, рука синеет или даже чернеет, и потом невозможно неделю поднять руку, кого-то заставляет пить воду, похожую на ту, что из луж пьют бродячие собаки и кошки, вроде как это вода с размешанным углем, а вроде и грязь…

Я была у него только один раз и убежала.

У меня в прошлом году заболела голова, я пожаловалась на уроке английского, а учительница возьми и отведи меня к фельдшеру, потому что в тот день все подряд врали про голову, и ей это надоело.

Я к тому времени про фельдшера уже всё знала. Но когда оказалась вблизи, почувствовала густой запах лекарств, увидела его странное, темно-желтое лицо с большим количеством выбоин и пятен, как будто на его лице пробовали разные техники грима (я видела такие фотографии в Сети), услышала хриплый булькающий голос, то нервы мои сдали.

Он сказал: «Раздевайся!» Я кивнула, наклонилась, как будто чтобы снять туфли. Он стоял рядом, не отходил. Тогда я на самом деле сняла туфли, стала копаться, расстегивать блузку. А он, убедившись, что всё в порядке, отошел к столику, чтобы взять какие-то инструменты – загремел чем-то, залязгал… Зачем нормальному врачу лязгающие инструменты, если ты жалуешься на боль в висках? А я подхватила туфли и рванулась к двери.

Конечно, он бросился за мной. Но шансов у него не было, я оказалась гораздо проворнее.

Мы часто в театре делаем такие упражнения – бегаем по нашему залу и ловим друг друга. Валерий Викторович говорит, что это развивает внимание и чувство партнера и что все великие актеры так начинали свою карьеру – часами ловили друг друга на занятиях по актерскому мастерству, вырабатывали «чувство локтя».

Фельдшер булькал и хрипел мне вслед, но я, не оборачиваясь, понеслась по коридору, и поймать он меня не смог. Тогда я еще могла нестись как ветер. А теперь – только представлять, что я перышко и лечу.

Поэтому на вопрос Нины Ивановны, не отвести ли меня к врачу, я помотала головой.

– Не понимаю языка глухонемых, – четко отрезала Нина Ивановна.