Манекен (сборник)

 – Здравствуй, папа! Позволь?

Сергей протиснулся мимо отца и вышел. Тихо пробормотал по дороге в свою комнату:

– Ты, родной, тоже не на службе. Что б тебе не сидеть в офисе и не рисовать бассейны? А ты домой приперся в два часа дня.

Рустам Иванович работал в фирме, которая строила и обслуживала бассейны.

Взаимоотношения Сергея и папы за двадцать семь лет претерпели большие изменения. Отец был объектом щенячьей привязанности в глубоком детстве, абсолютным кумиром и образцом для подражания лет до пятнадцати, раздражающим начальником с вечными придирками в юности.

Когда Сергей бросил институт, они вдрызг разругались, несколько месяцев практически не общались, только в крайнем случае перекидывались несколькими словами. Отношения потеплели во время службы Сергея в армии. Приписки отца в маминых письмах, ироничные и одновременно несущие заряд крепкой мужской поддержки, очень помогли Сергею, особенно в первое время.

Ныне отец и сын сохраняли нейтралитет.

Рустам Иванович: «Ты не оправдал наших надежд.

Мы сына растили не для того, чтобы он пилил верхушки деревьев или висел на доме с малярной кистью».

Сергей: «Как мне жить, буду решать только я сам. На твои, папа, шаблоны и представления равняться не стану. Извини!»

Ирине Леонидовне часто приходила в голову мысль – то ли где-то вычитанная, то ли собственная, в минуты отчаяния возникшая, когда муж с сыном сходились в баталии словесной – два взрослых мужика не могут сосуществовать в одной семье. Мать с сыном проживет, и счастливо. Нестарый отец и взрослый сын обязательно схлестнутся, как два самца в одной стае.

Они готовы отдать жизнь друг за друга, но поступиться своей свободой, или мнением, или в запале брошенным лозунгом – никогда. Все понимают, страдают, а на компромиссы не идут.

Она опустила голову, чтобы муж не увидел в ее глазах разочарование: ты помешал моему общению с Сережей. Быстро убирала со стола.

– Рустамчик, пообедаешь? Садись. Что у тебя случилось, дорогой?

Подняла глаза, в которых уже было только сочувствие – у мужа неприятности.

Рустам Иванович не ответил. Его мрачный вид – нахмуренные брови, зло поджатые губы, резкие жесты – мог навести на мысль, что во всех бедах виновата жена. Вот она суетится, на стол накрывает, грехи замаливает. Ирина Леонидовна прекрасно знала, что ни в чем не виновна. Но так же точно знала, что ей придется принять на себя мужнин гнев.

Он съел суп и второе, оттаял и за чаем рассказал о случившемся. Пятичасовой автодорожный стресс.