Русская гейша. Тайны обучения

Он неуверенно улыбнулся в ответ, нырнул под прилавок и быстро разложил передо мной шелковые расписные и деревянные резные веера, нитки белого и розоватого речного жемчуга, какие-то безделушки из цветных камней, гофрированные бумажные зонтики.

– Для мадам, – сказал он, не переставая улыбаться.

Но я упрямо покачала головой и сказала, что хочу только кусунгобу. Продавец шумно вздохнул, укоризненно покачал головой и после краткого раздумья выложил коробку на прилавок.

Свиток второй

Кусунгобу, вынутый из ножен

Вернувшись в гостиницу, я убрала коробку в тумбочку и расплакалась.

Потом, успокоившись, наконец-то позвонила родителям. Ответила мама и, услышав мой голос, вскрикнула и сразу начала ругать меня за то, что я так долго не звонила. Я сказала бесстрастным тоном, что все как-то не получалось, но у нас все в порядке, мы с Петром чувствуем себя отлично и пока не знаем, когда вернемся в Москву. Я хотела сообщить о смерти любимого, но так и не смогла, язык словно прилипал к гортани, едва я думала, что необходимо поставить в известность родных. Мама немного успокоилась, слушая меня. И в конце разговора попросила звонить хотя бы раз в неделю. Я твердо пообещала ей это, передала всем привет и положила трубку.

После недолгого и мрачного раздумья взяла телефон Петра, нашла номер Тору, переписала его себе и позвонила. Долго никто не отвечал, потом раздался немного напряженный голос.

– Кто это? – спросили меня на английском.

– Это Таня, – четко произнесла я, – знакомая Петра.

– Таня?! – явно испугался Тору.

 – А ты где?

– В Токио, – спокойно ответила я и почувствовала странный прилив сил.

«Вы у меня все подохнете в страшных мучениях!», – восторженно подумала я, а вслух непринужденно спросила: – Как дела?

– Хорошо, – ответил он после продолжительного молчания. – А мы решили, что ты давно в Москве. Правда, Юкио звонил и сообщил, что ты так и не появилась и не связалась с ним. Ему пришлось срочно вылететь в Наху, квартира-то его, – торопливо говорил Тору. – Ты исчезла, и мы не знали, что думать.

Так что отправкой тела и всеми формальностями занимался Юкио.

– Тела? – затихающим голосом уточнила я. – Чьего?

Тору замолчал. А я пыталась унять невольную и сильную дрожь, от которой у меня начали стучать зубы. Тору продолжал молчать. Я взяла себя в руки, и, помня, что говорю с врагом, как могла более спокойно спросила:

– Эй! Чьего тела-то?

– А ты разве не знаешь? – насторожено поинтересовался он. – Ты же была с Петром.