Русская гейша. Тайны обучения

– А меня – Петр. Вот мы и познакомились! Знаете, странно было увидеть афишу театра такого жанра в старинном русском городе. И я из любопытства отправился на спектакль. И получил истинное наслаждение! Благодарю.

И Петр церемонно поклонился.

– Да я-то причем? – смущенно произнесла я. – Это же целый коллектив представлял…

– А вы учитесь, работаете? – продолжил он, не обратив внимания на мое замечание. – И наверняка что-то в вашей деятельности связанно с Японией? Ваша внешность…

– Я заканчиваю хореографическое отделение, – перебила я и почувствовала, как сердце замирает от его пристального взгляда.

– Вот оно что! – удовлетворенно воскликнул Петр. – То-то маска печали поразила меня своими изящными передвижениями по сцене.

– Да ладно вам! – рассмеялась я. – Вы не могли это запомнить!

– Это почему же? – спросил Петр и склонил голову набок. – А вдруг мой взгляд сразу остановился на вас, и я мгновенно понял, что это любовь с первого взгляда и до последнего вздоха?

И как же он оказался прав.

Петру было двадцать восемь, и мне, восемнадцатилетней, он казался взрослым и серьезным. Но я влюбилась мгновенно, сильно и страстно. И все вокруг перестало существовать, я видела только любимого.

Следующий после представления день был насыщенным. Мы активно готовились к экзаменам. Особую сложность представляла сдача КПТ[1 - КПТ – композиция и постановка танца]. Хоть курс и небольшой, всего 25 человек, но нужно было каждому представить свой номер на суд комиссии. Поэтому участвовали все.

А я солировала аж в двенадцати номерах, а в восьми – танцевала в основной массе. Мы принесли в танцкласс минеральную воду, бутерброды и с раннего утра начали прогон. К восьми вечера я буквально не чувствовала ног. Ступни горели, тело ломило.

– Все! – крикнула я Шурке, после того, как лихо отплясала в ее украинском гопаке. – Я больше не могу!

– А мы еще хотели сегодня отрепетировать номер «В шляпном магазине», – жалобно сказала она. – У Нинки ничего не отработано, и мы все скачем вразнобой, чисто козы на лугу.

– Еще бы! Зачем она взяла стиль двадцатых годов? Чарльстон сейчас никто и не танцует! – раздраженно бросила я.

– И что? – заметила сидящая без сил на полу у зеркальной стены Нина. – Зато неординарно! Платья будут соответствующие, да и грим в стиле актрис немого кино. Зрелищно и эффектно! А то уже надоели все эти ваши народные танцы или композиции на тему классики.

– Короче, предлагаю репетицию перенести на завтра, – сказала я.