Русская гейша. Тайны обучения

Тору принес бутылку красного сливового вина. Мы уселись за стол, на который я поставила кое-какие закуски, и стали непринужденно болтать. Но все темы, связанные с Петром и их совместной работой, они старательно обходили.

Выпив вино, Тору стал очень веселым. Он нежно обнял Манами и начал рассказывать весьма фривольную шутку о знахаре, который лечил геморрой жабьим маслом. Подружка незаметно толкнула его.

– Ах, да, – смущенно засмеялся он, – не при дамах! Прошу прощения!

Потом стал серьезным и словно протрезвел.

– Знаешь, Таня, – начал он после краткого раздумья, – хорошо, что ты позвонила. Мы искали тебя, волновались. И сейчас хотим попросить… в память о Петре, – торопливо и тихо добавил он, – помочь нам.

– Чем? – мгновенно насторожилась я и невольно нахмурилась.

– Пустяк! Когда полетишь в Москву, возьми с собой несколько дисков с компьютерными программами, только и всего! Юкио встретит тебя прямо в аэропорту. Отдашь ему. Это нужно по работе.

– Но я еду только через несколько месяцев, – сухо заметила я.

 – А по электронной почте переслать нельзя эти ваши программы?

– Нельзя, – сказала Манами. – Поэтому тебя и просим.

«А она-то куда встревает? Вроде, в женской полиции работает. Значит, вот зачем я им понадобилась! Хотят использовать в качестве курьера. Чертовы сектанты!» – думала я и молчала.

– Так что? – не утерпел Тору.

– Хорошо, возьму, – спокойно согласилась я. И, улыбнувшись, добавила: – Позвольте угостить вас шотландским виски.

– Неси! – обрадовался Тору к моему удивлению.

Я всегда думала, что японцы более спокойно относятся к спиртному и им «догоняться» необязательно. Я вышла в спальню, поставила на поднос открытую бутылку виски «Королева Анна» с заранее всыпанной лошадиной дозой транквилизатора, три бокала и бутылку тоника.

То, что я сама пила исключительно тоник, не вызвало у моих, уже пьяных гостей никаких подозрений. Через час они свалились со стульев, как мешки с рисом, и застыли на полу в скрюченных позах. Я оттащила их на середину комнаты и положила рядом, с любопытством глядя в белые искаженные лица.

Но они дышали, а Тору даже похрапывал. Тогда я бережно вынула кусунгобу из ножен, сжала рукоять двумя руками и встала над ними, подняв нож острием вниз.

Манами в этот момент зашевелилась, что-то пробормотала по-японски, перевернулась на бок и обняла Тору, прижавшись к его плечу щекой. Он перестал храпеть и тоже придвинулся к ней, повернув голову и прильнув на миг губами к ее волосам.