Русская гейша. Тайны обучения

Впервые после смерти Петра я почувствовала, как ядовитые змеи ненависти внутри меня начинают успокаиваться, и боль отпускает мою отравленную душу. Я бездумно смотрела, как госпожа Цутида ритмично взбивает чай бамбуковым веничком, потом переводила взгляд на ее умиротворенное лицо во время этой процедуры.

Лица Тору и Манами приобрели одинаковое выражение покоя. Их черные глаза невозмутимо следили за методичным движением веничка, уголки губ приподнялись и застыли в легкой улыбке. Когда на поверхности чая появилась матовая, светло-зеленая пена, госпожа Цутида аккуратно вынула веничек, убрала его, неторопливо приблизилась ко мне и, поклонившись, протянула чашку.

Я была незнакома с обычаем и вопросительно глянула на Тору. Он улыбнулся госпоже Цутиде и что-то тихо сказал ей на японском. Она кивнула. Тору взял шелковый платок и положил его мне на левую ладонь.

– Возьми чашку правой рукой и поставь ее на платок, – тихо сказал он. – Отпей несколько глотков, оботри край и передай мне.

Чай был горьким, терпким, но пришелся мне по вкусу. Я посмаковала его, потом достала носовой платок, тщательно вытерла влажный след и протянула чашку Тору. Он пригубил и отдал Манами. Так мы передавали чашку по кругу, пока не выпили весь чай. Потом обстоятельно обсудили красоту рисунков на ее боках, по очереди выразив восхищение мастерством художника по глине.

Затем госпожа Цутида принесла поднос с чаем намного жиже и более привычным на вкус. На тарелочках были поданы пирожные из бобовой пастилы.

Я попробовала их впервые, и они мне необычайно понравились. Разговор мы вели по-прежнему неторопливый и на темы, связанные с красотой и гармонией. Время словно остановилось. Приняв приглашение, я рассчитывала увидеть гейш, познакомиться с ними и попытаться приблизиться к своей цели. Но сейчас мне даже думать об этом не хотелось.

После окончания церемонии я тепло попрощалась с хозяйкой и с сожалением покинула чайный дом.

Из белой записной книжки с изображением белой лилии на обложке:

«Ты описываешь мне пищу, но не попробовав ее на язык, я не смогу понять до конца ее вкус.

Ты говоришь о чистоте и прохладе источника, но не окунув в него свое лицо, не опустив в воду руки и не глотнув хотя бы каплю из этого источника, я не узнаю, что это такое.

Невозможно получить чувственный опыт, опираясь на объяснения других».

    Из записок даосского монаха школы Цюаньчжэнь.