Оскомина

– Снова настоятельно прошу вас выбирать выражения, – повторил Тухачевский с твердостью, свидетельствовавшей о том, что у него хватит терпения, если понадобится, повторить это и в третий раз.

– Накипело. – Дед по своей привычке пожевал губами, одну выворачивая кверху, а другую оттягивая книзу. – Уж не обессудьте. Давно искал случая с вами объясниться. И чтобы не докучать гостям сведением наших счетов, извольте в мой кабинет. Там и продолжим.

Гости обеспокоенно зашептались:

– Они оба так возбуждены…

– Как бы чего-нибудь не вышло…

– В кабинете есть оружие? Револьвер, к примеру, или что-то в этом роде?

– Миномет не хотите? Или пушку-гаубицу?

– Ваши шутки неуместны…

– А стенографистка у вас есть? – насмешливо спросил Тухачевский, словно подыскивая хоть какую-то замену отсутствовавшему револьверу.

– Зачем вам стенографистки?

– Я, видите ли, если и свожу счеты, то лишь под стенограмму.

– Стенографистки в отпуске. Лето. Они в Гаграх отдыхают. А мы внука моего возьмем. Он все запомнит – лучше всякой стенограммы.

И дед за руку увел меня в кабинет, не заботясь о том, примет ли его приглашение гость, словно тому ничего не оставалось, кроме как принять и покорно за ним последовать.

Обмануть злое лихо

– Вы, стало быть, искали случая объясниться. Я к вашим услугам, – лицом повернувшись к деду, произнес Тухачевский так, словно обстоятельства заставляли его принять не столько приглашение, сколько вызов на дуэль.

– Ну уж так сразу «к вашим услугам». Располагайтесь поудобнее. Вот, извольте, кресло… нет-нет, не это… В этом изволит располагаться мой покойный друг Александр Андреевич Свечин. Вам же более подойдет другое… соседнее… У него и спинка помягче.

Указав гостю на нужное кресло, дед отодвинул в сторону ненужное, чтобы любовь к нему Свечина не создавала для гостя неудобства.

– Что это вы вашего друга в покойники записываете? – неприязненно спросил Тухачевский, явно подозревая, что, нарекая покойником Свечина, дед неким образом метит в него.

– А это уловка такая. Меня сам Александр Андреевич научил. Она помогает обмануть злое лихо. Пусть оно считает, что Александр Андреевич уже покойник, и ему не вредит.

– Ах вот как! Пожалуй, мудро, хотя и немного по-детски. – Тухачевский мельком посмотрел на меня, словно мое присутствие давало ему повод во всем усматривать проявление детской наивности.