Оскомина

Ну а вас в таком случае кто одаривал?

– Не будет ли с моей стороны нескромным…

– Не стесняйтесь…

– И все-таки, знаете ли, как-то неловко…

– А вы без церемоний. Это же еще не допрос…

Дед помолчал, словно на это у него было особое право, и после этого произнес:

– Меня одарил своим драгоценным вниманием товарищ Сталин. К юбилею прислал подарок.

У помощника следователя что-то камнем легло на грудь.

– Вы лично знакомы? – спросил он хрипло и надсадно прокашлялся, чтобы прочистить горло.

– Лично знаком, – с удовольствием повторил за ним дед, удивляясь, как сказанное им соответствует тому, о чем он сам лишь подумал.

– Как же это так?

– А вот так. Не раз имел честь беседовать по вопросам военной стратегии. Однако я, кажется…

– Что такое? – участливо осведомился помощник следователя.

Дед внезапно спохватился, что этот разговор далеко увел его от насущных забот о здоровье своих близких, томящихся без сна в соседней комнате, и воскликнул:

– Ах, боже мой… такой поздний час, а они не спят.

Завтра будут страдать от своих мигреней. У каждой из них ведь своя мигрень: у одной раскалывается лоб, у другой разламывается затылок. Скажи им, чтобы сейчас же ложились, – обратился он ко мне. – Пусть, в конце концов, примут снотворное. Сегодня им не возбраняется.

– Они меня не послушают, – хныкнул я.

– Что мне – записку им написать? Можно мне написать записку? – спросил он помощника следователя, не улыбаясь ему, а, наоборот, усиленно хмурясь, но так, чтобы это могло быть сочтено за некое подобие улыбки.

– Не положено. Сожалею, но не положено, – сказал тот, относя свое сожаление к тому, что даже знакомство деда со Сталиным не позволяет отступить от положенных правил.

Волна накатит

И тут по лицу у деда пробежала едва заметная судорога, на губах обозначилась язвительная складка, в глазах мелькнули колючие искорки, и я могу поручиться, что его одолел непреодолимый соблазн задать вопрос: «А по зубам бить у вас положено?»

Но он все-таки сдержался и спросил совсем о другом:

– О господи! Записку в другую комнату! Неужели нельзя?! Черкнуть несколько слов?!

По лицу помощника следователя было заметно, что он снова вступает в роль, от коей несколько отошел из-за посторонних разговоров об именах и подарках.

– А если ваша записка содержит зашифрованное сообщение? Немцы, между прочим, отличные шифровальщики. У них это дело поставлено.