Треугольная жизнь (сборник)

» Но вдруг все это утонуло в завывающем треске, сквозь который прорвался на мгновенье голос Нашумевшего Поэта:

Свобода приходит в майчонке,

Швыряя гранату под танк…

– Глушат, сволочи! – рассердился журналист.

– Ну и правильно глушат. Врут они там все, – отозвался работяга в нейлоновой ветровке.

Он сидел, подставив ладони теплу, и пламя рельефно высвечивало его широкие бугристые ладони.

– Нет, не врут. Они с нами! – объяснил журналист, махнув тонкопалой лапкой.

– А зачем им с нами-то? – удивился работяга.

– А затем, что они хотят, чтобы у нас тоже была демократия!

– А зачем им, чтобы у нас тоже была демократия?

– Они хотят, чтобы во всем мире была демократия.

– А зачем им, чтобы во всем мире была демократия? – не унимался работяга.

– Глупый вопрос! – пожал плечами журналист.

– Не глупый.

– Да что ж ты, дядя, такой бестолковый! – взорвался Джедай, с возмущением слушавший этот диалог.

– А вот ты, толковый, скажи мне: когда во всем мире демократия победит, кто главным будет?

– Никто!

– Не бывает так, – возразил работяга.

– Да пошел ты…

– Нет, погодите, надо человеку все объяснить! – заволновался журналист. – Вы хоть понимаете, что будет, если победит ГКЧП?

– Что?

– Прежде всего не будет свободы слова. Вам ведь нужна свобода слова?

– Мне? На хрена? Я и так все прямо в лицо говорю. И начальнику цеха тоже…

– А на партсобрании вы тоже говорите то, что думаете?

– Я беспартийный…

– Так чего же ты сюда приперся? – снова взорвался Джедай.

– Надоел этот балабол меченый со своей Райкой! Порядок нужен, – угрюмо сказал работяга. – Порядок!

– Это какой же порядок? Как при Сталине? – взвился журналист.

– Как при Сталине. Только помягче…

– Да ты… Ты знаешь, что возле американского посольства наших ребят постреляли? Знаешь? Ты хочешь, чтобы всех нас к стенке?!

– Ничего я не хочу. А ребятам вашим не надо было БМП поджигать. Вот вы в каких войсках служили?

– Я в этой армии не служил и служить не собираюсь! – гордо объявил журналист.

– Понятно.

– Я служил. В десанте, – ответил Джедай. – Ну и что?

– Я – в артиллерии, – сообщил на всякий случай Башмаков.

– А я танкист, – сказал работяга. – И когда у тебя броня горит, ты от страха в маму родную стрельнешь!

– Вот я и чувствую, что ты в маму родную готов стрелять ради порядка! – с каким-то непонятным удовлетворением объявил журналист.