Треугольная жизнь (сборник)

– О-от-тчасти… – простучал зубами Зотов.

– Очень хорошо, что я тебя встретил! Давно хотел тебе поставить бутылку. Садись!

Зотов полез в машину, нарушая похмельным дыханием великосветский аромат лимузина. Они остановились около дорогого супермаркета, и через несколько минут шофер Шахалина с трудом вынес оттуда десятилитровую бутылку виски, устроенную, как пушка, на специальном лафете с колесиками.

– За что? – ошалел Зотов, даже в самых фантастических мечтах не надеявшийся на такую глобальную опохмелку.

– Как за что? Если б не ты, я бы до сих пор пешком ходил!

«Линкольн» умчался, а Зотов так и остался на тротуаре с пушкообразной бутылкой, точно артиллерист, отставший от своей батареи. Эту историю Башмакову в лицах со знанием дела рассказала Вета. У ее папаши какие-то общие дела с Шахалиным, и виллы их на Кипре стоят рядом. А Гефсиманов-младший еще совсем недавно был советником президента по культуре.

Свои посиделочные концерты Каракозин заканчивал обычно знаменитым «Апельсиновым лесом» – лучшей песней барда Окоемова.

Народ подхватывал и пьяным хором, роняя бескорыстные романтические слезы, пел этот гимн застойного свободолюбия, от которого еще и сегодня у Башмакова по спине пробегают глупые ностальгические мурашки. Когда Рыцарь Джедай, сияя влажным взором, сокрушал заключительными аккордами гитару, не только хозяйка Люся, но все лабораторные дамы, включая Нину Андреевну, смотрели на него с восторгом, переходящим в любовь.

Надо сознаться, Башмаков, придя в «Альдебаран», почувствовал, что его неодолимо тянет к Каракозину и что он чуть ли не влюблен в этого остряка и гитариста. Влюблен не в «голубом», конечно, смысле… Как же мы все испортились за последнее время, будто уже и невозможно обычное мужское товарищество! Скоро в гостиницах в номера к мужикам будут подселять исключительно дам, чтобы, не дай бог, что-нибудь не случилось промеж однополыми соседями!

Однако Каракозин с самого начала запрезирал «Товарища из центра» и любил даже во время застольного пения прикрикнуть на нового заместителя начальника отдела:

– Олег Трутневич, ты не рот открывай, а пой! Это тебе не райком! Или боишься?

Иногда Башмакову казалось, будто в нем подозревают чуть ли не агента КГБ, и прозвище «Товарищ из центра» дано ему не случайно.

Конечно, никаким осведомителем Олег Трудович не был, хотя Докукин, принимая на работу, и просил его «поприглядывать».