Маргиналы и маргиналии

То ли здесь совершено было мокрое дело, то ли малолетних растлевали, то ли брошенный женой неудачник глотал горстями снотворное, запивая джином… Пахнет так, будто один из покойных все еще припрятан под кроватью. И уж совершенно точно в таких номерах не должен останавливаться почетный гость, приглашенный известным колледжем для изучения его роли в истории древней высококультурной державы, давшей ему в свое время пинка под задницу. Как у них конференция называлась? «Стратегии политического активизма: подпольные диссидентские кружки второй половины XX века»…

Через минуту он начинает засыпать, но тут опять взвывает отопление, доводит комнату до удушливой жары и вони и резко умолкает.

В блаженной тишине он лежит несколько минут, ожидая следующего взрыва.

Когда-то он мог уснуть и в худших условиях, но тогда он засыпал после дня тяжелого физического труда, который предстоял ему и на следующее утро. Теперь же, после нескольких дней вежливого, подавленного раздражения, ему предстоит всю ночь и, вполне возможно, весь завтрашний день лишь одно дурацкое занятие, давно доказавшее свою бессмысленность: подведение итогов.

Махание кулаками после драки.

Еще два-три года назад казалось, что можно будет под конец во всем и со всеми разобраться, договориться, расквитаться. Где надо – примириться, где надо – доказать свою правоту. Или признать свою неправоту. Главное, вспомнить и сохранить для будущего то, о чем помнит он один.

Но теперь Андрей знает, что все это невозможно. Память зависит не от очевидцев, не от любящих – они простые любители.

Память зависит от профессионалов. Пусть даже их объективность конъюнктурна и следует моде текущего момента. Пусть их профессиональность ленива и нелюбопытна.

А те, с которыми он хотел прийти к общему пониманию, то есть договориться до какого-то общего, взаимно понятного прошлого, а не параллельно текущих и взаимоисключающих версий, – эти люди постепенно уходят. И нет, не то чтоб обязательно умирают или смертельно ссорятся.

Просто уходят от общения, ставшего механическим и косным. Скупость, осторожность: энергия душевного тепла экономится. Главное, они совершенно перестали высекать друг из друга хоть какую-то искру. А ведь ради этой искры они и дружили и вели свои бесконечные разговоры.

Они уходят туда, где отсутствие боли – и душевной, и особенно физической – становится главным. С таким ощущением мира невозможно спорить, потому что оно совершенно и окончательно справедливо.