Маргиналы и маргиналии

А серьезным людям приятно с Дмитрием Александровичем В. соглашаться. Он складно говорит знакомыми словами, он высказывает то, что и его слушателям много раз приходило в голову. Он мягок, он скромен, он никому не мешает себя увековечивать. Исследователи его любят.

Когда-то его любили следователи, но об этом теперь помнят немногие, а сам Димка искренне забыл…

Два дня назад, когда Андрей ехал на конференцию – и, скорее всего, потому что солнце светило, даже припекать начало, и ничто не предвещало сегодняшнего ледяного нудного дождя, – два дня назад он почему-то надеялся на встречу с новыми людьми, воображал себе интересные разговоры и поздние посиделки, придумывал даже длинную речь, которую на этих посиделках произнесет.

У Андрея до последнего времени все еще любопытство сохранялось, все еще азарт иногда возникал.

Посиделок, конечно, никаких не было. Был чинный академический фуршет, сугубо стоячий; все держали хлипкие бумажные тарелочки, прогибающиеся под ломтиком сыра и веточкой сельдерея, улыбались, как старые девы на танцплощадке.

Узнавали о вакансиях. Разговаривая с ассистентом профессора или с таким, как Андрей, носителем языка и очевидцем эпохи, высматривали через его плечо какого-нибудь собеседника поважнее. Словом, работали люди, поливали и окучивали свои карьеры, ради чего, собственно, и весь сыр-бор затевался.

У него во время фуршета была только одна задача: держаться как можно дальше от соратника по борьбе Дмитрия Александровича В., глазами с ним не встречаться и в разговор не вступать.

Молчи, молчи… Вылетит – не поймаешь… А ведь слово твое – не птичка, а черный ворон. Но при этом размышлял о том, что сказать Димке.

…И ведь сказал бы, трус, если б организаторы были пощедрее с алкоголем. Но они выставили две бутылки белого на весь состав конференции. Руководствовались то ли жестким бюджетом, то ли горьким опытом. Во избежание именно таких вот разборок между нами, историческими персонажами.

Неужели всю бессонную ночь я так и буду лежать и думать о том, что именно не сказал Димке? Это же была конференция.

А конференция – не место для споров и выяснения истины. Тем более что у людей с нашим прошлым выяснение истины мало чем отличается от сведения счетов.

Победителей не судят. Победителей судить неприлично, это отдает завистью. А Дмитрий наш Александрович – безусловно, победитель. Двухтомник мемуаров выпустил в отличном переводе, в хорошем издательстве.