Птица Мамыра

С каким-то жалобным брёхом собака разорвала привычную дугу и странной иноходью, подтягивая к животу задние лапы, умчалась в ближайший двор, сопровождаемая хлопаньем поводка и визгом перепуганной хозяйки.

Тая победила.

Она почему-то не сомневалась, что победит, и благодарила небо лишь за то, что, сражаясь с собакой, стояла к сыну спиной: он не видел ни её оскала, ни звериного взгляда, ни тягучей слюны, заливавшей подбородок.

Вот и всё. Больше, к счастью или к сожалению, судьба на подобные отчаянные поступки не провоцировала.

Вся остальная жизнь была прожита как-то… на цыпочках – тихо, с оглядкой. Сперва с мамой, потом с Сашкой.

Те события прошлого, которые было невозможно осмыслить и принять, она просто заперла в тёмный чулан памяти и редко-редко заходила проведать: как там они?

Почти никогда.

А опыт окриков, унижений, несправедливых нападок, незаслуженных обид – был, и очень богатый. Тая не приходила от него в отчаянье, а несла свой опыт спокойно, с достоинством, с недрогнувшим лицом, осторожно, как опасную, но полезную вещь.

Эта вещь помогала ей избегать новых неприятностей или, если уж по-другому нельзя, переносить их стоически, невозмутимо, как неизбежное. Её невозможно было довести до истерики, крика, заставить говорить обидные слова – она просто перемалчивала всё плохое и несправедливое, проходила, балансируя, как болотную топь по жёрдочке, и, переждав, начинала тихий, спокойный разговор, как будто и не было ничего…

?

– Алло?

– Будьте добры…Таисия, ты? Городецкая.

Извини, сразу не узнала.

– Здравствуй, Ириша. Рада тебя…

– Прости, некогда. Давай – к делу. Звонил Колбасьев. Ты уже в курсе?

– Ну немножко.

– Будут: мы четверо из девчонок и парни – Колбасьев, соответственно, Мережкин, Калдохин. И Мышь просится. Хоть он и в «Б» был два года.

– А… когда? Уже решили?

– Вот в этом вся проблема. Знаешь, мне не нравится, как Колбасьев расставляет акценты. В субботу, как мы и обсуждали, видишь ли, уже нельзя – «они с пацанами на футбол идут».

Продавливает теперь воскресенье и пивной ресторан. Что думаешь?

– Н-не знаю. А ты кого из мальчиков хотела бы видеть?

– Ни-ко-го. Только вас. Думай, Каретникова.

?

Характером Тая пошла в маму – тихоню и миротворицу. Только страх за дочку заставил её бросить горького пьяницу мужа, а так бы терпела и терпела.

Тая помнит, как они переезжали: зимой, в трескучий мороз, на санках.