Дурные дороги

Мы поговорили еще немного о личном пространстве и высоких технологиях, а потом Тошка начал моргать разными глазами. Вот моргнул левым, все еще что-то болтая о космических лифтах и шаттлах, вот ? правым, голос стал тихим и сонным. Тошка всегда моргал разными глазами, перед тем как отрубиться, это был знак.

Мы уснули прямо на полу.

* * *

Я проснулась среди ночи от жуткого сушняка. Нащупала возле себя кувшин с водой ? как удачно! Я сделала несколько жадных глотков и опять провалилась в сон, но ненадолго: второй раз меня разбудил дикий крик Тотошки.

Мы все еще лежали на полу, на подушках. Тотошка бешено тряс аквариум и верещал. В его волосах белел попкорн; вообще, попкорн я видела везде: на полу, на одеяле, на столе; крошки прилипли к щекам друга. Даже внутри аквариума плавали разбухшие хлопья.

– Чего орешь? ? сонно спросила я.

– Куда-то делся Дилли!

– Какой Дилли?

– Долбаная гыба! Она исчезла! Куда он мог деться? ? В голосе Тотошки звучала паника. Я посмотрела на полупустой аквариум и начала что-то соображать…

– Эээ… Тотош, ты только не волнуйся, но…

– Что ? но?? ? Он посмотрел на меня безумным взглядом.

– Понимаешь, среди ночи у меня был сушняк и…

– Что ? и?? ? Вопя, он обнимал аквариум одной рукой, а второй бултыхал в нем пальцем, как будто надеясь найти Дилли где-то в толщах воды.

– Я нащупала на полу кувшин. Точнее, я подумала, что это кувшин, еще удивилась, как он удачно стоит. И… выпила.

– Кувшин??? Но тут нет никакого кувшина!

– Теперь я это вижу, ? виновато сказала я.

 ? Это был не кувшин, и… кажется, вместе с водой я выпила Дилли.

– Ты?! Ты пгоглотила моего Дилли? ? Тотошка ткнул в мою сторону трясущимся пальцем. Его лицо покраснело, от возмущения друг надулся, как рыба-шар.

Я ощупала свой живот. Внутри никто не барахтался.

– Прости, Тотош… Это вышло случайно. Я не хотела. Не переживай, я куплю тебе нового Дилли!

Весь день меня грызла вина. Как можно было, во-первых, сожрать любимого питомца лучшего друга, во-вторых, даже не заметить этого? Я каждую минуту в панике щупала свой живот, переживая, что теперь золотая рыбка радостно бороздит просторы моих внутренностей.

До самого вечера я хвостом ходила за Тошкой, просила прощения, а он все дулся. Но потом ситуация перестала казаться нам такой уж удручающей. Тошка состроил страдальческое лицо и сказал, чтобы я не забыла произнести торжественную прощальную речь, когда пойду по-большому.