Симулякр

Мы – русские! И потому враг не пройдёт и будет разбит!

Слава великой России!

Победа будет за нами!».

Шесть грузовиков – четыре Камаза и два Зилка, которые мы по пути в Останкино реквизировали у населения – по существу не пригодились. Мы просто выстроили их в линию, перекрыв входы-выходы из здания. А БМП развернули мордами к окнам.

Через полтора часа после того, как я дважды считывал и выправлял воззвание, раздался лязг гусениц, и с десяток танков и шесть БТР-ов, ревя моторами и чадя густо-синим, пошли по Академика Королёва.

Из забаррикадированных входов первого этажа им приветственно махали несдавшиеся блокадники. Слышал, как один, щуплый, в очках и триколором в руках, орал через открытое окно:

– Сюда, братья, сюда, родные наши! – пребывая в уверенности, что помощь близка. Что Дом Советов, оплот и цитадель антидемократии, взят, и танки, осуществив главную задачу по выкуриванию сопротивленцев из Дома, выдвинулись в сторону защитников телецентра.

Щас!

Я выскочил из боевой машины пехоты и, размахивая свежесочинённым воззванием, ринулся навстречу Мякишеву.

Чёрт его, конечно, знает – то ли это был он, а то ли, наоборот – не пошедший на подкуп Галкин, решивший воспользоваться ситуацией и разыграть совершенно убийственную карту двойного назначения. Рация шипела, разобрать что-либо было невозможно, и потому мне оставалось лишь надеяться на торжество человеческой подлости. Это я о Галкине. Но внутри себя на все на сто был уверен, что тот поведётся, – на том ведь стоим, братцы, особенно в смутные времена переломов.

Так и вышло. Как только в поле моего зрения обнаружилась колонна, я тут же увидал и недостающее – голову и плечи нового лидера нации, моего будущего шефа, возвышающиеся над башней головной машины. Надо сказать, танкистский шлем ему, в общем, шёл, потому что без этого специального убора его плешивая, совершенно не закрываемая фуражкой отвратительно шишковатая башка никоим образом не соответствовала представлениям любого доброго человека о руководителе вооружённого восстания – воине и главнокомандующем.

Завидев меня, Адольф выбрался через башню, соскочил с брони и сходу спросил:

– Написал?

Я протянул ему рукописный листок и, в свою очередь, озадачил встречным вопросом:

– Ну что, он с нами, товарищ генерал?

– Не видишь разве, – пробормотал Мякишев, неотрывно поедая мой текст глазами, – слепой что ли, старлей?

Танки, выстроившись в линейку, ждали любой команды, от своих или чужих.