В сентябре вода холодная

Столы с выпивкой и незамысловатой закуской сервировались на ящиках, скамейках и даже на капотах машин. Повсюду царила расслабленная, благодушная атмосфера, не исключавшая, однако, некоторых признаков деловой активности.

Сорок четвертый бокс был заперт на большой висячий замок. Рябцев оказался в сорок восьмом и, когда появилась Стерхова, был в смотровой яме.

– Иван Николаевич! – Она заглянула под машину. – Я – Стерхова. Мы с вами договорились на половину четвертого.

– Приехали? – Рябцев высунул голову, а потом, закряхтев, выбрался сам.

 – Здравствуйте! Руки подать не могу, она в солидоле.

Это был седой коренастый мужчина в спецовке и белом чепчике, какие носят врачи.

Стерхова огляделась:

– Нам бы присесть…

– Сейчас организуем! – Рябцев схватил ветошку, наскоро вытер руки и скрылся в глубине гаража. Вскоре он вернулся оттуда с задним сиденьем от автомобиля и пристроил его на два чурбака: – Прошу, присаживайтесь!

Анна с подозрением оглядела «диванчик», но все же села.

Рябцев ловко прикурил сигарету, выкатил колесо и оседлал его.

– Слушаю вас.

– Помните дело Савельева? – задала она свой первый вопрос.

– Пьяный водитель, и в результате – три трупа. Один остался в машине, двоих унесло рекой. Как же не помнить? – сказал Иван Николаевич. – Уголовное дело возбудили по двести шестьдесят четвертой статье, но прекратили в связи со смертью виновного. Неделю назад мне позвонила Шкарбун и сообщила, что в лесу нашли останки жены Савельева.

– Что вы об этом думаете?

– Пока ничего.

– Встречались со Шкарбун?

– Она больше не позвонила.

– Ясно… – Анна невольно оглядела его промасленный комбинезон, из-под которого выбивался воротник клетчатой рубашки. В таком виде Рябцев меньше всего походил на преуспевающего адвоката.

Перехватив ее взгляд, Иван Николаевич усмехнулся:

– Думаете, что я скупердяй и экономлю на сервисных мастерских?

– Да нет…

– Думаете-думаете. – Затянувшись дымом, Рябцев затушил сигарету об подошву бахил.

 – Так вот, чтобы вы знали: я здесь не для денег, а ради удовольствия.

– Понимаю, – улыбнулась Стерхова, – машина – ваша страсть.

– Машина – моя душа, – сказал он и похлопал по переднему крылу старой «Волги», – на ней еще мой дед ездил, а она до сих пор на полном ходу.

– Вернемся к нашему разговору, – сказала Анна и повторила вопрос: – Что вы думаете о найденных останках и деле в целом? Ведь вы когда-то его расследовали.