Питерская принцесса

Маша почувствовала себя почти что в заднем ряду настоящих советских писателей, и слегка причастной к Довлатову, и даже не совсем чуждой Бродскому…

По этим коридорам ходили… да кто только не ходил! А сейчас идет Маша со своей зеленой папочкой под мышкой. Ходили Зощенко и Ахматова. А теперь идет она. Отрывать занятых людей от дела. Глупостями своими. Графоманией.

Заведующий отделом прозы Сан Саныч, худой и желчный, с лицом таким, что ему страшно предложить не то что первый роман, а даже леденец на палочке, хмуро посмотрел будто сквозь нее.

– Здравствуйте… – слабо пискнула Маша, мгновенно почувствовав себя маленькой нахалкой и страстно жалея о том, что осмелилась прийти в редакцию… как дура!

– А почему вы именно к нам пришли? – спросил он без интереса. – Можно много куда отнести…

Маша молчала.

– Есть ведь и другие журналы! – В его голосе зазвучала печальная надежда.

Маша настойчиво молчала. Попробовала кинуть на Сан Саныча самый свой жалобный взгляд и мгновенно поймала ответный – скучный и неприязненный.

– Ну ладно, что у вас?

– У меня… да так, романчик, – она не решилась назвать зеленую папочку романом, – я вот тут попробовала… подруги в Америке читали, им понравилось.

Сан Саныч оживился, как навостривший свое жало комар.

– Да… так, знаете ли, многие и говорят: «Я написал книгу, жена читала – плакала»…

Маша старательно улыбнулась, показывая, что она поняла шутку и послушно чувствует себя сумасшедшим графоманом.

Сан Саныч поглядел на Машину папочку, словно прикидывая ее вес, и загрустил. Похоже, папочка показалась ему отвратительно толстой.

– Все хотят сразу роман. Нет чтобы принести рассказ… небольшой… – мечтательно произнес он, глядя мимо Маши в окно. – Немаленький роман-то… и зачем вам расписываться, как Лев Толстой? Лучше бы рассказ. Поменьше… а то ведь есть еще и другие журналы, – бормотал он.

– Рассказа у меня нет, – пригорюнилась Маша, – роман только…

Расслышав наконец ее хрипловатый, с интимно-нежными интонациями голос, Сан Саныч на секунду подобрел, безнадежно вздохнул и прибрал папочку куда-то вниз, за себя.

Маша с извиняющейся улыбкой начала отступать к двери, повернулась и свисающим с плеча рюкзачком задела высокую стопку рукописей на столе… О боже! Она прикрыла глаза… Рукописи прыснули со стола. Листы на полу перемешались… «Нет! Не может быть, это происходит не со мной!» – успела подумать Маша.