Зов темной крови

Тем не менее держать руку на пульсе ей приходилось.

В любом ателье случаются неприятности: то утюжильщица случайно прижжет утюгом готовую вещь, то портниха чиркнет ножницами и порежет ткань при пошиве. В таких случаях участие Надежды было необходимым. Лишь она могла принять окончательное решение по спасению испорченной вещи. Для этого требовался немалый опыт и дьявольская изобретательность. Хорошо, если на складе оставалась такая же ткань, но если нет, при экстренных доработках в изделии возникали незапланированные кокетки и накладные карманы.

На этот раз, явившись в швейный цех по тревожному звонку, Надежда столкнулась с масляным пятном на жаккардовых брюках владелицы сети супермаркетов Балыковой. При своих весьма «нескромных» объемах пятидесятилетняя дама предпочитала экстравагантный стиль, и заказные вещи в полной мере соответствовали ее необузданной фантазии. Жаккардовые брюки, к примеру, были зелеными с желтыми и лиловыми полосами.

Разложив брюки на столе, Надежда сначала изучила пятно, потом с укором взглянула на портниху:

– Зачем же так обильно смазывать машинку маслом?

– Да я разве обильно?.. – слезливо ответила та. – Всего-то по одной капельке. Да и смазала в конце рабочего дня. Под лапку подложила тряпку, чтобы, значит, масло в нее стекло…

– Если бы по одной, такого бы не случилось. Что теперь будем делать?

– Что скажете, то и будем… Может, застирать?

– Не думаю, что это исправит дело. Как насчет ткани?

– На складе ткань есть, – кивнула портниха.

– Значит, решено: скажу Соколову, чтобы перекроил заднее полотнище брюк. А вы пока его выпорите и постарайтесь ничего не испортить.

Надежда вышла из цеха, так и не решив, стоит ли штрафовать портниху. Такое она практиковала редко, чаще брала расходы по переделке на счет ателье.

Шагая по коридору к закройной, Надежда скорее почувствовала, чем услышала, что в помещении склада фурнитуры звучат голоса. Едва уловимые вибрации заставили Надежду замедлить шаг, а потом и вовсе остановиться.

Из-за двери донесся голос Льва Астраханского:

– Пока не определено точное время смерти, невозможно идентифицировать труп.

– Нужно стараться, – монотонно проговорил Протопопов.

В разговор вступил женский голос:

– Я дала вам примерный возраст останков: от года до полутора…

– Слишком общо, – оборвал ее Лев.