Путешествие трех королевичей Серендипских

составляющая принадлежит переводчику[3 - Подробнее об источниках «Путешествия» см.: Cristoforo Armeno 2000, XIV–XVI, XXXIII–XXXV; Bragantini 2008, 302–306. Из семи новелл «Восьми райских садов» в «Путешествие» не вошла ни в каком виде лишь пятая (среда), притча о тщетности всех наших устремлений.].

Таким образом, «Путешествие», хоть и создано из экзотического материала, в жанровом смысле представляет собой вещь, хорошо известную к тому времени в итальянской литературе: обрамленный сборник новелл.

В XIV веке образец его давал, кроме «Декамерона»[4 - С очевидным различием в функциях рамки: у Боккаччо действующие лица рамки сами рассказывают вставные новеллы; в «Путешествии» действующие лица рамки создают ситуацию, в которой будут рассказаны вставные новеллы, и уходят из сюжета, а в финале узнают лишь о лечебном воздействии рассказанных новелл, но не об их содержании. Кроме того, «Путешествие» никак не затронула тенденция рафинированной новеллистики (проявившаяся, например, у Фиренцуолы) придавать рамке черты диалога, в особенности платоновского. ], созданный под его влиянием «Пекороне» Джованни Флорентийца, в XV веке – «Порретанские новеллы» Джованни Сабадино дельи Арьенти, а уже незадолго до книги Христофора Армянина – «Беседы» Аньоло Фиренцуолы (их «Первый День» был издан в 1548 г.), «Забавы» Джироламо Парабоско (изданы в 1550 г.) и «Приятные ночи» Джованфранческо Страпаролы (1550–1553). От большинства этих книг «Путешествие» отличается (сближаясь в этом с «Приятными ночами») сказочным характером сюжетов. Его мир – не итальянский город, но условный Восток, полный важными мудрецами, гордыми царями и философами, неотличимыми от волшебников; здесь из моря выходят огромные руки, по лесам бродят императоры в обличье лани, а демоны верно служат султанским сыновьям. Вследствие решительности, с какой Христофор и его сотоварищ перекроили композицию «Восьми райских садов», сюжет рамки оказался связан не столько с Берамо, сколько с тремя сыновьями короля Серендипского: их выездом из дома начинается сюжет, а умение описать верблюда, которого они не видели, становится первой демонстрацией их мудрости за пределами родного королевства[5 - К.  Гинзбург обращается к этому сюжету в знаменитой статье об уликовой парадигме. «Три брата, разумеется, являются носителями охотничьего типа знания (даже если сказка и не называет их охотниками).