Радуница

 – Сами токо што с мамкой увидели: а жевачки-то без складышей!

– Не ты?! А кто-о?!

– А старуха сама!

– Зачем ей, старухе?!

– Я откуда знаю?

– Тогда капусту назад!

– Резинку-то сжевал!

– Резинка без тёлок – фуфло! – резонно заявлял обманутый и поднимал кулак: – Сочишься, плесень?

– Ещё чё! Пузыри-то надувал?!

– Ты на кого бо?рзаешь?! Ща ка-ак дам – у самого из носопатки красные пузыри полезут! Так что гони бабки!

Приходилось и отдавать. Хотя чаще, конечно, рубился насмерть. Непрочно сидевший зуб давно выпал, но Никита лучше бы растерял все, чем без боя вернул деньги!

Споро битый разиня-покупателешка утвердился в своих гражданских правах.

Не взыскав с Никиты, держал путь к Антонине Сергеевне – а уж она-то отказать не могла, скорее бы в прорубь сиганула. Да не один шёл, а с мамашей, как с главным таранным орудием. А уж та мамаша спустя час транслировала на всю деревню, какая обходительная и культурная училка Антонина Анохина, и только один грех есть в её жизни – с зубов шкуру дерёт, а шила в мешке утаить не может…

Сама не своя возвращалась Антонина Сергеевна с почты или из магазина.

Вспоминала шёпот в очередях, укоры учителей и особенно осуждающий взгляд директора школы. Зарекалась:

– Да чтобы я ещё… да хотя бы одну жевачку!..

Но ведь как-то надо было спровадить товар, тем более порченый.

– Ладно! Надо уж было, видно, сразу отказаться – а теперь-то чё? И так трезвон по всей деревне: торгашка, коммерсантка! – рассуждала назавтра, но уже с сухими глазами.

 – Вот продам эти жевачки (чёрт помог связаться!), а там – всё, иди оно пропадом!

Но говорилось это, скорее, нарочно – чтобы умаслить Владислава Северяновича. Ему тоже уже не раз и не два высказали за супругину торговлю, и он приходил злой, начиная лаяться ещё с порога:

– Фантики ей, видишь ли, не понравились! Чего они тебе, эти фантики? Молиться на них?! Развернул – и выбросил…

– Они выбросят, ребятишки-то! – как могла защищалась Антонина Сергеевна, хотя и чуяла правоту мужа.

 – Ты посмотри, как наш-то выбросил! Там тако-ое изображено!..

– Я уж видал… А как ты хотела? Взялась торгашить – про стыд забудь! Совесть… сама знаешь, куда засунь!

Ну, кое-как сбыли в полцены. Остальное покрыли, продав три мешка картошки. В срок Антонина Сергеевна навострилась в город. Отрапортовала Владиславу Северяновичу, перебиравшему в гаманке деньги от продажи картошки, мол, едет отчитаться перед хозяйкой и завязать со всем этим предпринимательством.