Ветер любви

Поцеловав спящую в щечку, я тоже погрузился в дремоту раздумий о том, что Бахар действовала на меня целебным образом. Даже во сне от нее струилась новая сила, намного мощнее той, которую я получал до этого дня.

Утром она подала мне чай, и когда она появилась передо мной, наши взгляды встретились, руки ее задрожали так сильно, что стакан и сахарница чуть не упали с подноса. Я незамедлительно подошел к ней, взял из ее рук поднос и поставил на стол.

– Присядь, – попросил я.

Она села. Я взял ее белые руки в свои ладони и, осторожно подбирая слова, стал говорить, какими я вижу дальше наши отношения.

Что мы уже не можем жить как прежде, этот дом уже наш общий и это навсегда.

Бахар молчала.

Я никогда не был подвержен любви, будучи с рождения не страстным человеком. Во мне было больше рационального, нежели вожделения. Я мог находить наслаждение даже в чашке остывшего кофе, любил, конечно, и блага жизни, но никогда ни к чему не привязывался. Оценивал все скорее умом, нежели душой. И вот Бахар и любовь к ней стали владеть моим умом и сердцем.

 Мне казалось, что я встретил существо, которое собрало все мои желания и, обратив их к себе, превратило в любовь. Бахар пленила мою душу и сердце, поработила таинственностью, своей прелестной близостью. Любовь к ней одурманила мою голову, как дурманят сознание цветы.

Будучи уже беременной, она часто засыпала на диване во время нашей беседы. Как-то я решил укрыть ее пледом, Бахар неожиданно схватила мои руки и, прежде чем я опомнился, прижала их к губам и поцеловала.

Я неожиданно оцепенел от непонятной реакции, быстро убрал руки. Но потом и сам засыпал в ее руках, пробуждался от ее ласки. Я наслаждался этим совершенным даром, будучи уверен, что пью любовь из самого источника. Мы укладывались на диван, и я читал ей книги. Когда она слушала меня, ее глаза часто увлажнялись то ли от радости, то ли от опечаленности услышанным.

Дни проходили быстро и незаметно.

Как-то я вернулся с работы и не смог поужинать. У меня не было аппетита. Ночью началась лихорадка.

Когда Бахар увидела мое состояние, побледнев, спросила:

– Ты заболел?

– Да.

Бахар внезапно встала на колени передо мной.

– Я прежде тосковала оттого, что была одна. Да и вообще я всегда была одна, с самого рождения. В школе, потом в колледже. Чем больше я убеждалась в своем одиночестве, тем больше это чувство нарастало и укреплялось во мне. Моя гордость не позволяла мне кому-то признаться в этом… Будто гордость росла вместе со мной.