Топаз (сборник)

Мне очень не нравится запах ментола, но вонь какашек мне не нравится еще больше, и я начала беспокоиться, что палец пропахнет какашками, если им намазать попу. Я пряталась в туалете на том этаже, где находился бар, и так плакала из-за того, что меня отымели в попу, что веки опухли. Я в первый раз так сильно рыдала, веки настолько отекли, что я не могла смотреть на себя в зеркало.

А еще я поняла, что не хочу, чтобы он видел меня в таком состоянии. Стрелки моих часов с Микки-Маусом показывали четыре часа утра.

Я пряталась в туалетной кабинке, сев на стульчак прямо в юбке и трусах, в той позе, в какой обычно какают. А потом задумалась и нечаянно начала писать. Я хотела рассмеяться, но мне было так хреново, что даже и рассмеяться как следует не смогла. И тут мне подумалось, что правду говорят о людях, которые не могут смеяться, потому что с ними произошло что-то, пожар там или землетрясение. Выйдя из кабинки, чтобы посмотреть, спал ли отек, я глянула в зеркало. Но мое лицо по-прежнему оставалось таким же опухшим, как и раньше. Тут зашел охранник и спросил меня, живу ли я в отеле. Я извинилась и ответила, что всего лишь воспользовалась туалетом. Тогда он окинул меня с ног до головы взглядом и остался стоять. Делать было нечего, мне пришлось уйти из туалета, опустив глаза. Я пересекла холл, который подметал какой-то сухой старик, и вышла из отеля. Охранник все это время брел за мной следом.

Услышав слово «Урава», таксист обрадованно постучал по стеклу правой рукой, приглашая меня сесть.

Затем пробормотал удивленно: «А, даже такая волна есть», увеличил громкость радио и стал подпевать Сабуро Китасима. У меня одновременно болели и разодранный лоб, и задница. Задумавшись о нити, которая могла бы соединять два этих больных места, я вдруг вспомнила о том, как той женщине надевали на соски черные резинки и скручивали их.

Водитель посмотрел на меня в зеркало заднего вида и, улыбнувшись, сказал: «Поздняя работа, да?» Вот гад, подумала я.

Ведь знает, что я проститутка, и делает вид, что тупой. Но он оказался совсем не таким. Он очень много работал, на прежнем месте у него были неприятности, он задолжал крупную сумму, продал дом и теперь ютился в маленькой квартирке. Сыну, который учился в старшей школе, он не мог ничего купить, из-за этого у них возникли разногласия, тот перестал его уважать, даже до драки дело дошло, а ведь проиграть оппоненту физически – значит проиграть ему морально.