Широкий угол

Однажды я поинтересовался у нее:

– Почему вы от меня этого требуете?

– Чего требую, Эзра?

– Почему вы хотите, чтобы я говорил о… об этом?

Нора Оппенгеймер набрала воздуха и ответила:

– Я думаю, что запреты и табу, с которыми ты вырос в ультраортодоксальной общине, привели к серьезной фрустрации. А она, в свою очередь, побудила тебя сделать эти снимки. Эзра, я хочу, чтобы ты понял одно: сексуальность присуща человеку от природы, и нет ничего более естественного. Благодаря сексу люди и животные продолжают род.

Он – основа мироздания. А твои родители внушили тебе мысль, причем довольно спорную, будто секс – это зло.

Нора говорила страстно, чеканя каждое слово. «Зло» она произнесла с нажимом.

Я молчал.

– Эзра… Возможно, я буду первым и последним человеком, который скажет тебе нечто подобное. Но то, что ты сделал в том туалете, это… Это прекрасно. Твои снимки великолепны. Тебе есть чем гордиться.

Я спросил, правда ли она так думает. Нора мягко кивнула. Мы помолчали. И вдруг я выпалил, что был бы рад повторить съемку, а из нее вышла бы прекрасная модель.

Она спросила, всегда ли я ношу с собой камеру. Теперь кивнул я.

Лето подошло к концу, и родители усадили меня в гостиной, чтобы поговорить о будущем. Первым делом они потребовали отдать им камеру. Я без колебаний согласился. У меня в ящике уже был припрятан новенький «Никон». Я купил его на деньги, предназначенные для психолога: теперь, когда наши сессии превратились в нечто иное, Нора отказывалась брать плату. Она учила меня, что желать – естественно, просить – нормально, а добиваться – значит побеждать, и победами надо гордиться.

Отец объявил, что он уже нашел для меня прекрасную семью в Монси и у меня две недели на подготовку к отъезду.

Они хотели от меня избавиться. Но такой поворот не застал меня врасплох.

Месяцем раньше тетя Сьюзи записала меня на тест SAT, на логику и уровень знаний. Он открывал двери в лучшие университеты. Не сомневаясь, что мой итоговый балл будет выше среднего, она оплатила мне репетитора, чтобы на экзамен я пришел во всеоружии.

И я, в свои пятнадцать, набрал почти семьсот баллов и по математике, и по английскому. Миллионы выпускников блекли на моем фоне: они сдавали тест по четыре раза подряд, лишь бы выцарапать еще баллов пять для поступления хоть в какой?нибудь государственный университет.

Держа в руке конверт с результатами теста, я забрался в тетин серебристый фургончик, и мы поехали на встречу с директором «Нахманид Хай Скул».