#Лисье зеркало

Он еще не знал, как сильно его харизматичная личность приковывала к себе внимание и взгляды и заставляла прислушиваться к каждому слову.

К концу выступления он приберег свой главный довод – что необходимым условием искоренения несправедливости является уничтожение границ между высшим и низшим классом, а значит, уничтожение таких понятий, как монархия и аристократия.

Закончив свою речь, он встал на границе света у окна, за спиной у него была ночная тьма. В гостиной царила абсолютная тишина. На лицах молодых дворян он наблюдал борьбу.

Да, он предлагал выход, предлагал способ изменить жизнь народа, но для этого им пришлось бы пожертвовать собственным привилегированным положением. За пару мгновений он успел отчаяться и пожалеть, что они все это затеяли, что он выложил всю подноготную и теперь будет осмеян и унижен. Но тут Петрик подскочил со своего места и принялся так яростно аплодировать, что полы его зеленого пиджака захлопали, как крылья.

– Браво! Воистину браво! – верещал он.

К нему нестройным хором присоединились и остальные, даже Юстас несколько раз скупо хлопнул ладонью о ладонь.

– Вот он, голос настоящей революции, которого нам так недоставало! Наш пророк из пустыни, – горланил Якоб.

– А вы и вправду владеете словом, герр Мейер, – благодушно протянул Фабиан.

Борислав подскочил к Жоакину и сильно потрепал его за плечо.

– Не знаю, что скажут остальные столичные лежебоки, но мне наплевать! Мы с вами, Мейер, а за нами пойдет весь народ! Вся Кантабрия! Теперь мы способны расшевелить это сонное болото!

Леопольд сиял – это была и его победа.

Наконец вперед вышел Юстас. Восторженный гомон стих, и стало ясно, чье мнение в этой компании действительно имеет вес. Он заговорил:

– Я рад, что не зря прибыл сюда по первому зову своего старого друга. Хочу лишь спросить: вы действительно настроены столь же решительно, как говорите, или это всего лишь клубные разговоры, повод собраться и поболтать о судьбах мира? Подумайте, герр Мейер, от ваших слов сейчас зависит многое.

 – Он вопросительно посмотрел на Жоакина, слегка склонив голову набок.

– Не люблю ничего говорить зря. Обычно я не столь многословен.

– Надеюсь, что это правда. Теперь прошу меня извинить, мне пора возвращаться в Хёстенбург. Завтра меня ожидают на службе, а путь неблизкий.

– Что вы намерены предпринять? – Леопольд выступил вперед, и в его голосе впервые прозвучала тревога.

– Не извольте беспокоиться, господа. Тайна этого собрания не коснется лишних людей.