Склиф. Скорая помощь

Стереотипы живучи, и в представлении большинства людей доцент был и остается интеллигентным человеком. Вообразить себе, что доцент из уважаемого столичного института (да пусть и из провинциального, какая разница?) избивает человека, которого едва не задавил своим автомобилем… Воображать Исаеву не было нужды. Достаточно вспомнить.

Во время скорого ужина Исаев попросил свою напарницу доктора Воронину:

– Свет, давай обменяемся. Моего Мацыркевича на кого захочешь.

Система в реанимации простая. Если дежурят два врача, то утром они делят пациентов пополам (условно, конечно, случись что, и двое к одному бегут), а потом принимают поступающих по очереди и ведут их до конца смены.

– С чего бы это, Исаев?! – изумилась Воронина, щуря глаза. – Мацыркевич твой лапапуся. Стабильный, вменяемый, не срется, не орет… или там какая-то скрытая подлянка? А то я так с Беляевым поменялась однажды. На бабку с шизофренией…

Воронина была доброй и, несмотря на свой сорокалетний возраст, очень доверчивой женщиной.

– Идеальный пациент, Свет, никаких проблем. Чтобы мне до конца года ни одной спокойной ночи не иметь, если вру!

До конца года оставалось три с лишним месяца, поэтому клятва произвела впечатление.

– А в чем же тогда дело?

– Я к нему личную неприязнь испытываю, – признался Исаев. – Такую, что с души от его вида воротит. С одной стороны, руки чешутся зубы ему пересчитать, с другой – надо свое дело делать. Извелся я совсем, муторно мне как-то.

– А ты ему высказывал свою неприязнь? – поинтересовалась Воронина.

– Нет, – покачал головой Исаев. – Он, кстати говоря, меня не узнал. Только я его…

– Так выскажи. Сразу полегчает.

– Ага, выскажи. Чтобы он разволновался и отчебучил чего-нибудь веселого на ночь глядя.

– Как хочешь, Исаев! А меняться я не стану. Попал к тебе, так попал. Он же меня замучает вопросами – почему да отчего вдруг доктор сменился. Колбасу будешь доедать?

– Не буду, – отказался Исаев.

– Ах да, у тебя же аппетит пропал на фоне личной неприязни, – вспомнила Воронина, перекладывая четыре оставшихся кружочка колбасы на свой бутерброд с сыром.

«Ближе к выписке непременно все ему выскажу, – решил Исаев, – посмотрю в глаза и скажу, что не стоит так не по-людски себя вести. Хотя бы ради интереса все выскажу, чтобы на реакцию его посмотреть. Удивительно все-таки, как инфаркт меняет людей – то волком смотрел, а сейчас – овца овцой».