Город неба

«Элементарно, дважды два, в соседнем доме окна желты…»

Элементарно, дважды два, в соседнем доме окна желты,

и – в путь, цитируй до конца, библиотекарская дочь!

Проплыл оранжевый трамвай с зеленою водой по борту,

чей номер стерся навсегда, с трамваем вместе скрылся в ночь.

В сознанье стерся вкус стекла и запах полуфабриката,

над левой бровью белый шрам от шайбы, сорванной с резьбы,

другой трамвай пришел с утра, но и его свезла цитата,

прошел химический снежок, элементарный ферум-три.

И ты идешь на выдох-вдох с такой толпой до поворота,

в такой подземный переход, где сроду заняты места.

Элементарно, дважды два, а, если что дойдет сквозь годы,

то ведь пожнется и оно серпом и молотом труда.

И между ними – жизнь твоя, как перетертая землица,

но перед тем, как в переплав попасть на полный оборот,

поёт железная труба, чтоб мне на месте провалиться.

Поет, ржавея на ветру. Ей вреден чистый кислород.

Город неба

Объявили большой снегопад

и на малый его заменили,

а на деле просыпался град

в тихом городе Нижнем Тагиле.

Было в городе мало свобод,

много пьяных, прекрасных поэтов,

прожила я там жизнь наперед

средь природы простых элементов.

Был тот город ужасно мне мил,

справа – фабрики, кладбище – слева,

люди мельком: из мира – в тот мир,

горожане из города неба.

И, когда я в конце умерла,

то я видела в раме фабричной,

как слетела искра со сверла,

и подумала: вот и отлично.

«Контрастные души, инъекции чистого холода…»

Контрастные души, инъекции чистого холода —

ничто нам с тобою не может на свете помочь,

с деревьев летит паутинное бледное золото,

в одном направлении с ним удаляешься прочь,

прохожий, прохожий… Тебя за рукав я не дергаю,

а мысленно так окликаю, как всякий поэт,

сжигаемый мрачной догадкой и робкой тревогою

о том, что проходит, а ты ему смотришь вослед.

Скажи мне, прохожий, зачем только странным спасением,

когда у дороги в глазах мир летит кувырком,

мне слышится звук – меж отчаяньем и утешением,

как в Чеховских лучших рассказах. О чем он, о чем?

«Возвращайся, возвращайся, возвращайся…»

Возвращайся, возвращайся, возвращайся

твердой памятью и жалостью назад

на места пустого облачного счастья

в проносящийся нарядный листопад.