Город неба

А ведь могло быть по-другому,

когда б суббота мне легла,

и над дорогой невесомо

другая музыка плыла.

«Когда, производственный план засунув в карман…»

Когда, производственный план засунув в карман,

начальник колхоза сказал нам: «Грузите без плана!» —

я помню, как мягко осел виноградный туман

в моей голове, понимавшей свободу туманно.

Несла свои воды внизу Дубоссарская ГЭС,

кричали, как чайки, тревожные куры в долине.

Уже не проснуться в колхозе с названьем «Прогресс»,

где мы виноград собирали и соки давили.

Я вышла в тот день из барака, лежала роса

и в поле, прозрачном насквозь, над чертою отрыва

чернела до самого неба пустая лоза,

лоза наклонялась от ветра, как строчка курсива.

«Внезапно спятил старый наш будильник…»

Внезапно спятил старый наш будильник

и по ночам заливисто поет,

забыв, что в перекрученной пружине

на самом деле кончился завод.

Мне видится житуха в новостройках,

в окне пустырь несвежей белизны,

поодаль неразгаданным кроссвордом

какое-то строенье без стены.

Итак, тень фонаря бежит по кругу,

январь, февраль, вприпрыжку март хромой.

Мы так любили в этот год друг друга,

что просочились в мир очередной.

Там было холодно, слетали с циферблата

бумажные вороны по гудку,

на корточках курили два солдата,

бутылка между ними на снегу.

Легко принять за чистую монету

и это вот движение руки,

когда, отбросив наспех сигарету,

сжимаешь пальцами мои виски.

В другой зиме, в день встречи на перроне,

где проводница в снег сливает чай,

возьми мое лицо в свои ладони

и больше никогда не отпускай.

«Если буду жива – не помру…»

Если буду жива – не помру,

то найдусь как свидетель

подтвердить, что я шла по двору

в чистом утреннем свете.

Босиком, по колено в росе.

Там еще были шпалы,

поезд гнил об одном колесе,

не пришедший к вокзалу.

И тоски не скрывая своей,

вор, сосед дядя Коля

по-над крышей гонял голубей.

Синим «вольному воля»

было выколото на груди.

А он, голый по пояс,

ждал и ныне все ждет: загудит

и пойдет его поезд.

«На фотографии одной…»

На фотографии одной

с официальным мрачным фоном

и размалеванной фигней

я отыщу тебя влюбленным.

Фотограф зажигал софит,

немолодой, чуть пьяный гений

официальных учреждений,

болтливо-праздничных орбит.

А на невесте ткань бела,

на узком пальчике – колечко.