Рок умер – а мы живем (сборник)

Себе три «Туборга», Максу «Балтики». Продавщица была симпатичная и явно расположенная к общению. Скучно, наверное, без клиентов… Чащину захотелось пригласить её. Просто так улыбнуться и сказать: «Приходи после смены в квартиру сто двадцать три. В этом же доме. Хорошо будет. Не пожалеешь». Но он отважился только на улыбку, сложил пиво в пакет и вышел.

Макс сидел за компьютером, громко хмыкал, возбуждённо бормотал, яростно стучал по клавишам.

– Давай проходи, – заметил Чащина. – Я щас. Весь ящик забили… Когда, когда… Когда надо, тогда и будет… Гляди, какая тыковка.

Чащин подошёл, заглянул в экран. На каком-то старом диване сидела голая девушка, широко раскинув ноги. Почти в шпагате. Её снимали чуть снизу, поэтому промежность казалась огромной, была видна во всех подробностях. Даже красные пятнышки раздражения после бритья… Девушка смотрела прямо в объектив, серьёзно, призывно.

– Откуда она?

– Ща-ас, – Макс свернул картинку, прочитал в письме: – Из Долгопрудного. Местная, считай. Оля… «Занимаюсь художественной гимнастикой, мечтаю работать фотомоделью»… Ничё?

– Особенно прыщи между ног.

– Эт не проблема. Хороший крем, и будет гладко, как… – Макс внезапно замолчал, продолжал щёлкать мышкой, жмуриться, глядя в экран, что-то читая, быстро набирал ответы.

Чащин побродил по залу, осмотрел софу с потёртой, поблёскивающей алой обивкой. Включил один из фонарей – в глаза ударил белый, обжигающий свет… Выключил. Смаргивая зайчика, вернулся к столу. Открыл бутылку.

– Щас-щас, – шептал Макс.

Сделал глоток, другой. Шелест компьютера и щелчки мышкой раздражали. Это могло продолжаться долго – Чащин знал по себе, что, забравшись в Интернет, блуждаешь там до упора. Или пока в туалет не захочется, или глаза не начнут слезиться, или кто-то не войдёт…

– Ну всё, бросай, – наконец не выдержал. – Потом ответишь. Покажи лучше съёмки.

– А? А, давай… Вчера одна приходила… Садись.

На экране появился этот же самый стол, компьютер. Глубокая тарелка, бутылка вина, стаканы.

– Кушай, киска, посмотри на меня, – сладенько говорил Макс, но не сегодняшний, а тот, что её снимал. – Скинь халатик, кисунь…

Девушка брала что-то из тарелки и клала в рот. Жевала, запивала вином. Поглядывала в объектив камеры, морщилась симпатично. Просила:

– Выключи камеру.