Доктор Мышкин. Приемное отделение

Для этого вам нужно тысяч шестьдесят.

– Что – так взлетели цены? – ахнул Алексей Иванович, мгновенно меняясь в лице. – Как так? Я же перед самым отъездом смотрел, комнаты в «Свиблово» от двенадцати тысяч предлагались… Что, опять кризис?

Растерянным видом, особенно округлившимися от непонимания глазами, доктор Боткин напомнил Виктории Васильевне сына Борю, студента Московской медицинской академии, но не нынешнего двухметрового оболтуса, а маленького, трехлетнего. Когда у заигравшегося Бори отбирали игрушки и отправляли в кроватку, он точно так же недоумевал, удивляясь несовершенству мира.

– Никакого кризиса. Да, комнаты так и стоят, как вы говорите, но для того, чтобы снять комнату за пятнадцать тысяч, вам надо будет дать задаток за три месяца вперед и заплатить комиссионные агенту в размере месячной арендной платы. Пятнадцать на три – сорок пять, плюс еще пятнадцать, получается шестьдесят.

– Ничего себе! – сокрушенно покачал головой Боткин. – За три месяца! Агент! Комиссионные! Где ж мне взять шестьдесят тысяч? У меня всего двадцать с собой – пять на житье…

– Простите, а как вы собирались снять комнату?

– Да я думал – похожу по окрестным дворам, у бабушек поспрашиваю…

– Ходить и спрашивать вам никто не запрещает, но боюсь, что вы только зря потеряете время, – жестко сказала Виктория Васильевна.

 – Имейте в виду, Алексей Иванович, что в окрестностях нашей больницы с комнатами напряженно. Два рынка, Экономическая академия, наша больница – хватает желающих снять недорогое жилье. Но даже если вам повезет и вы найдете что-нибудь приемлемое, то задаток с вас потребуют непременно. Хотя бы за два месяца. Так что тридцать тысяч – это минимум миниморум[2 - Minimum minimorum (лат.) – самое меньшее.] в самом удачном случае.

Доктор Боткин совсем расстроился, даже голову руками обхватил. Виктории Васильевне стало его жаль, чисто по-человечески. По отношению к посторонним, не бывшим членами семьи, она испытывала это чувство крайне редко.

А тут вот – накатило.

– Из любого положения есть выход, Алексей Иванович…

Алексей Иванович отнял руки от головы, уперся ладонями в колени, поднял голову и с надеждой посмотрел на Викторию Васильевну.

– Это, конечно, не практикуется, – сказала Виктория Васильевна, давая ему возможность проникнуться и осознать, – но для вас мы, вероятно, сможем сделать исключение. Думаю, что в приемном отделении найдется свободная каморка и списанная койка.