Доктор Мышкин. Приемное отделение

Захарову не понравился взгляд гражданина – пристальный, но не цепкий, ментовский, а какой-то изучающий, что ли. На всякий случай он вскинул руку к козырьку фуражки и привычно невнятно «представился»:

– Сржа-ат Зыхрыв, мскоясское ловэдэ.

Гражданин смотрел все так же. Захаров покосился на напарника, проверявшего документы у двух толстых крикливых теток, обвешанных баулами, раскрыл паспорт, сверил «на личность», то есть сличил фотографию с оригиналом, и спросил, придав голосу максимальную строгость:

– Фамилия?

Недалекий и скорый в выводах наблюдатель решил бы, что сержант полиции Захаров Николай Александрович, одна тысяча восемьдесят первого года рождения, не умеет читать, раз, держа паспорт в руках, задает подобные вопросы.

Знал бы он, этот наблюдатель, сколько людей, раздобыв поддельные или краденые документы, не удосуживается выучить то, что в них написано. Предъявит такой фрукт паспорт уроженца солнечной Молдавии на фамилию Струлосяну, а назовется Ивановым. Тут-то ему и капец!

– Боткин, – ответил улыбчивый гражданин и, не дожидаясь дальнейших вопросов, добавил: – Алексей Иванович.

Родился первого июня восьмидесятого года…

– Одна тысяча девятьсот восьмидесятого года, – поправил въедливый и дотошный сержант и перелистнул странички. – Место жительства?

– Город Мышкин Ярославской области, – на сей раз гражданин отвечал обстоятельно, – улица Штабская…

Фамилия гражданина показалась Захарову знакомой. Первым делом он подумал про ориентировки, но потом вспомнил, что в Москве, кажется, есть институт имени Боткина.

Нет, не институт, а больница, институт – это Склиф, имени Склифосовского. Или не больница, а болезнь? Болезнь Боткина – что-то такое доводилось слышать…

Окончательно запутавшись в медицинской теме, Захаров закрыл паспорт, но гражданину не отдал.

– Цель приезда?

Напарник отпустил теток и остановил двух небритых брюнетов восточной наружности.

– Работать! – Гражданин улыбнулся еще шире. – А вот вам, батенька, надо менять работу.

– Какого х…, – попробовал возмутиться Захаров, которого никто никогда не называл «батенькой», но, сам того не ожидая, осекся на нецензурном слове и спросил цензурно: – Почему?

– Лицо у вас одутловатое, мешочки под глазами и цвет нездоровый.

Почки вам проверять надо и избегать работы, связанной с переохлаждением. Летом-то еще ничего, а в остальное время чревато…

– А вы что – доктор? – недоверчиво повел головой сержант.

– Доктор, – кивнул гражданин и снова полез правой рукой в сумку.