Записка Господу Богу

Осенние листья падали

И плыли по воздуху чистому,

И пахли осенним ладаном,

Который так страшно вдыхать.

А маленький мальчик с бабушкой

В окошко смотрел на листья

И тихо сказал ей: «Бабочки

Садятся в траву отдыхать»…

Вот август подошел, а следом – звездопад.

И с неба звезды стайками слетают,

Трепещут крылышками, мельтешат, толкутся…

Наверно, где-то на земле их гнезда.

А было что?

Была зима,

Зима и белая тропинка

От дачи к дому моему,

В апреле снег сошел, и мы узнали,

Что вытоптали грядку земляники.

Сентябрь до одуренья пахнет яблоком,

И дерево взлетает желтым облаком,

Но пролетит немного – и уляжется

Простым лоскутным ковриком у лужицы.

Как быстро ласточки снуют —

Чаинки в золоте заката…

А завтра будет дождь.

Там, где сходились четыре дороги,

Жили семьей деревянные боги —

Папа, мама и маленький сын.

Не уцелел из них ни один.

Я вижу по утрам цветы в слезах —

Жалею их, как маленьких детей,

Что плачут просто так спросонок.

Зевесов дождь шумит в завесах рощ —

Данае золотое подаянье…

И да воздастся небу по деяньям

За этот дождь, за каждый летний дождь!

– А где собираются птицы,

Когда улетают на юг?

– Под кленами, только под кленами.

Видишь на мокрой земле

оранжевых лапок следы?

В тот город поезда приходят на рассвете.

Пробежками, под градом дождевой картечи,

Бегу к гостинице, чтобы себя не встретить,

Оставшуюся здесь когда-то навсегда.

Высотный дом выплескивался рыбой

В серебряной оконной чешуе.

А старый флигель рядом ползал крабом,

На солнце выставляя лишаи.

В нем жил художник, светлый и высокий.

У обедневшей осени ни листьев,

ни снега не занять.

Пустое время будильником стрекочет у виска.

Но не торопит, не зовет. Не обещает.

Вспыхнул свет, погасли наши лица,

Мотылек уснул на потолке.

Сон прошел, но лень пошевелиться,

И будильник чей-то вдалеке.

На клумбе каменной у станции метро

Бегонии уже сложили крылья,

И транспорт городской грибами пахнет.

Не шьется платье белое,

Ломается игла.

Ах, что же я наделала —

Тебя не сберегла.

Не жаль нам деревьев, идущих на спички,

На шелк, на бумагу,

И тех, что сжигаем в печах.

Одна новогодняя елочка —

Чистая радость —

На совести нашей.