Записка Господу Богу

Какое злое воскресенье!

Под этот постук гробовой

Под дождиком, уже осенним,

Мы распрощаемся с тобой.

Среди деревьев и построек,

Где листья в воздухе висят,

Стоишь ты, одноног и стоек,

И одинок на целый сад.

По запрокинутому лику

Вода стекает между глаз:

Они уже разновелики,

Один уже почти погас.

И плащик мой, когда-то модный,

И пестрый шарф, давно ничей,

Свисают чересчур свободно

С твоих заломленных плечей.

Прощай, мой друг, набитый сеном,

Прими прощальные слова:

Да будет вечно вознесена

Твоя сенная голова!

Ты слышишь, милый, стук топорный

Напоминает вновь и вновь:

На даче с голубой уборной

Хороним летнюю любовь!

    1975

Не по плечу крыло

Не по плечу крыло,

Разлуки не стерплю.

Полет невнятен и косноязычен,

И если на конвертах обозначен,

То потому лишь, что тебя люблю.

Кромешно лето пылью без прикрас,

Но в августе пытаюсь – наудачу.

Авось, и вправду осенью отплачу

И от тебя уйду – в который раз!

В который раз тебя переживу,

Еще взлечу, еще достанет силы.

Припомнила – и снова подкосило:

Не по плечу крыло —

и падаю в траву.

Хватит уже о любви

Хватит писать о любви! Прихватило безлюбье,

На безрыбье живу, на безлюдье пасу голоса.

Ненавистного столько песку на ладонях налипло,

Столько желтых полипов-цветов наросло в волосах,

В этих прядях, пожухлых от желчи

завистливых женщин,

Что и нос пожелтел, и глаза как двойная глазунья —

Все шипят и шипят, пережарясь на желтом мозгу…

Там, далеко, в глубине или в желтых пещерах,

Капали капли о камень и каплют досель.

Но ничего не прочесть на песке – разъедает железо,

И сера, и человечий помет, и весною уродует сель…

Хватит уже о любви!

Отжелтев, отжелав, отжелтаю —

И ожиданья, как желуди, каплют в траву.

    Апрель 1975

Ночной полет

Ночь. Качает ветер звезды

На стекле оконной рамы,

А еще – мой лик серьезный,

Отрешенный и упрямый.

Я в ночной рубашке длинной

С прапрабабушкою схожа,

Занимавшей половину

Прапрадедушкина ложа,

С той, ночами убегавшей

Тосковать о воле бывшей,

С той, единожды солгавшей,

И кого-нибудь любившей.

Больше грешницы покойной

Я ценю свою свободу.

Села я на подоконник,

Поглядела ликом в воду,

И, как утренняя кошка,

Потянувшись своим телом,

Оттолкнув ногой окошко,

Сорвалась. И полетела.