В стране «Тысячи и одной ночи»

Когда машину доставили, я приехал в автосалон, взял у продавца ключи и забрался в салон. Опробовав новенький серебристый «Лэнд-Крузер», я остался доволен. Но хорошее настроение в два счета улетучилось, стоило мне только въехать на узкие улочки городских трущоб.

Разъезжая на стареньком корейском «джипе», я был словно под покровом плаща-невидимки. Машина мясника, на которой я ездил еще раньше, тоже ничем не выделялась. Но сев за руль блестящего «Лэнд-Крузера», я тут же стал заметен. Свернув на дорогу, ведущую к Дому Калифа, я вынужден был вжаться в покрытое полиэтиленом сиденье: меня провожали сотни глаз.

Я готов был сгореть со стыда – получалось, я выставлял напоказ свое благополучие.

Когда я загнал машину в гараж, сторожа выстроились в ряд, словно почетный караул, и принялись благодарить меня.

– Это еще за что? – буркнул я.

Они смутились.

– Ну, как же, теперь мы вами гордимся, – сказал Хамза.

Я настоятельно просил их не мыть машину: пусть станет обшарпанной, как и приличествует нашей округе.

Однако сторожа не соглашались. Каждое утро, пока я еще спал, они заботливо чистили каждую колесную гайку, натирали кузов до блеска – машина напоминала сверкающую римскую колесницу. Объяснение такой привязанности прислуги к новой машине нашла Рашана:

– Машина повысила их статус в обществе.

Однажды утром я зашел к себе в кабинет и застал там Ариану: стоя на ведре, она изо всех сил тянулась за книгой на верхней полке. Но вместо того, чтобы перевернуть ведро и встать на дно, Ариана подложила что-то плоское, матово-серебристого цвета, сантиметра три толщиной.

Мой ноутбук! Подскочив к дочери, я снял ее с ведра и достал книгу, за которой она тянулась.

– Если бы ты перевернула ведро, не пришлось бы становиться на дорогой ноутбук, – сказал я ей.

– Но, баба, он же твердый, с ним ничего не будет, – возразила Ариана. И выбежала с книжкой в сад.

Я взял ноутбук; мне все еще было не по себе от увиденного. Тут мне вспомнились слова отца.

Однажды жарким летним днем мы сидели в одних футболках на лужайке, под раскидистым тисом. Мне было тогда лет двенадцать. Отец сказал, что утром к нему приходил гость, который проделал долгий путь.

– Он приехал из Америки, баба?

– Нет, еще дальше.

– Из Канады?

– Нет. Да и какая разница, Тахир-джан, откуда он. Важно, что ему нужна была моя помощь, а я не смог помочь.

– Почему?

– Потому что он не был готов.

Отец лег на траву.