В стране «Тысячи и одной ночи»

Ваше величество, примите мое подношение».

Харун ар-Рашид щелкнул пальцами – ему подали кубок из чистого золота на украшенном драгоценными каменьями подносе.

Он кивнул в сторону бурдюка – слуга в великолепных одеждах выхватил у пастуха бурдюк и плеснул из него в кубок. Прежде калифа из кубка отпил телохранитель. Убедившись, что с телохранителем ничего не произошло, кубок передали калифу.

Харун ар-Рашид коснулся губами края, вдохнул запах воды и попробовал ее на вкус.

Пастух и все придворные замерли, в волнении подавшись вперед.

Харун ар-Рашид, Повелитель дня и ночи, ничего не сказал.

Выждав, визирь склонился к уху калифа: «Ваше величество, отрубить этому пастуху голову?»

Харун ар-Рашид в задумчивости потер подбородок. Он поблагодарил пастуха за подношение, а визирю шепотом отдал тайное распоряжение: «Пусть под покровом ночи пастуха отведут к его стаду, – сказал калиф, – но проследи, чтобы по дороге он не увидел могучей реки Тигр и не попробовал великолепной речной воды, которую мы находим вполне обыкновенной.

Награди его тысячей золотых и объяви, что он и его потомки назначаются хранителями Источника райской воды».

Глава седьмая

Тот стал метким стрелком, кто метил дальше меня, своего учителя.

    Саади из Шираза

Сказитель Мурад был одет как дервиш – в залатанной шерстяной джеллабе, голова вместо тюрбана обмотана полоской ткани. Из-за катаракты на глазах у него словно образовалась корочка льда, покрытое шрамами лицо было плоским, выделялись лишь пухлые щеки.

Особенно меня поразили пальцы Мурада – длинные и изящные, я невольно задержал на них взгляд.

Едва Мурад вошел, парикмахер выронил бритву; наклонившись за ней, он на мгновение стал похож на ворона с покалеченным крылом. Затюканные мужья, спасавшиеся от жен в парикмахерской и сидевшие в засаленных креслах, благоговейно склонили головы. Следуя их примеру, поклонился Мураду и я. После чего представился.

Сказитель протянул изящную руку, ожидая, пока я отвечу на рукопожатие.

– Ас-саламу ‘алейкум, – негромко, сиплым голосом приветствовал он.

Мурад поинтересовался, купил ли я что у Омара бен Мохаммеда? Мне подумалось: вряд ли его интересует берберский сундучок, скорее – прилагавшаяся к вещице притча. Хотя я несколько удивился тому, что он не заметил сундук на полу.

– Притчу «Всадник и змея», – ответил я.

И хотел было пожаловаться на дороговизну, но тут Мурад шагнул ближе.