Сказки женской Души

 – Пока! Не скучай тут без меня!

– Да уж, «не скучай»! Когда мне скучать, я за тебя переживать буду, глупое создание! – проворчала птица.

…Дни шли за днями. Ворчунья с надеждой всматривалась в небо, и прислушивалась к окружающим звукам, в надежде увидеть тонкий крылатый силуэт, или услышать трепетание крыльев подруги.

– А что у меня есть! – раздалось однажды ранним утром над самым ухом Совы, совсем недавно задремавшей в своем дупле.

– Умница! Ну, наконец-то! Я уже извелась вся! – воскликнула Ворчунья, стряхивая остатки сна.

– А что у меня есть! – пела Фея, танцуя над полом птичьего жилища, – что есть!

– Рассказывай, не томи! Неужто желудь нашла? – не веряще поинтересовалась птица.

– Нашла-нашла, нашла-нашла! – распевала Умница, пытаясь закружить в танце и свою подругу.

– Выкладывай, говорю! – строжилась Ворчунья.

– Ну ладно, – Фея присела на краешек птичьей лежанки. – В общем, прилетела я к дяде, рассказала, что учиться хочу, и что для этого требуется. Ну, он сначала отнекивался, мол, нету, у него желудей, не растут они… Так мне обидно стало, что слезы сами на глаза навернулись! Вот тут он не выдержал, сердце-то у него доброе.

Пойду, говорит, поищу, может, завалялся где, хотя это очень маловероятно. Долго искал, дня три, наверное. Я уже всякую надежду потеряла, честно сказать. И все-таки нашел! Один, самый последний! Провожая меня, сказал, что очень надеется, что Наставница Агапия сможет Вечные Дубы взрастить снова. Знаешь, я теперь тоже очень-очень на это надеюсь! Видишь ли, я, когда на наш дуб посмотрела – поняла, что это обязательно надо сделать! Он такой величественный, такой могучий, такой прекрасный! Так что я попрощаться, – немного грустно закончила Умница.  – И еще, если не трудно, напиши что-нибудь наставнице от себя. Ей, наверное, приятно будет!

Вообще-то совы не умеют плакать, но глаза Ворчуньи предательски защипало, и, чтобы скрыть свое огорчение предстоящим расставанием, она взяла кусочек бересты для письма.

– Ну что ты, что ты, подруга! Я вернусь! Очень-очень скоро вернусь! Вот только выучусь – и сразу назад, – обнимала Фея Сову, хлюпая носом.

– Лети уже, неугомонная! – привычно ворчала та.

– Ты мне пиши! Пожалуйста!

– Вот этого не дождешься. Не люблю я эти телячьи нежности. И письма писать тоже не люблю. Лети! Пусть тебе сопутствует удача!

И Сова еще долго махала крылом вслед маленькой целеустремленной фигурке, быстро растаявшей в воздухе.