Учебник рисования. Том 2

И, как всякую идеологию, ее можно предать, но можно ей разумно служить.

– Неужели вы, умный человек, – Роза Кранц впервые так обратилась к Луговому – впрочем, обстановка настраивала на доверительный лад: надо и польстить старику, – неужели вы всерьез можете служить идеологии нефти? И никаких иных планов?

– Я, Розочка, российский чиновник. Я цепной пес. Дальше своей цепи и не уйду никуда: привык. Хожу по кругу и тявкаю. Дадут кость – грызу.

– Помилуйте, – сказала Роза Кранц и, выпучив глаза, пустила в ход отпущенное ей обаяние, – никогда не поверю, что такой честолюбивый человек, как вы, никогда не хотел оборвать цепь и убежать на свободу.

Ах, не верю! Вы дразните меня! – и она обиженно махнула на Лугового рукой, у Беллы Левкоевой не получилось бы естественней и грациозней.

– Оборвать цепь? – Луговой пожал плечами. – Вы не ребенок, чтобы говорить такие глупости. Свобода? Для меня эти слова – пустой звук. Что такое свобода, Роза?

– Авангардное мышление. Прогрессивный дискурс. Такой властный человек, как вы, обязательно хочет управлять этими процессами.

– Ошибаетесь, Розочка. Задача чиновника в России другая. Мы затем существуем, чтобы процессы тормозить – мы вроде буфера у вагонов, чтобы вагоны не столкнулись, чтобы крушения поезда не случилось. Придумают радикалы сумасбродные законы, а мы законы придержим. Мы их по канцеляриям погоняем – глядишь, и обойдется, беды не случится. В России одна надежда – на бюрократию.

– Я не верю вам, – и Роза погрозила Луговому пальцем.

 – Кто же не знает, что именно вы реформами руководили. Это сегодня вы Кротова вперед толкаете: решили, что чужими руками реформы налаживать удобнее. Когда-нибудь мы в ваших мемуарах правду прочтем!

Луговой развел руками, то есть отвел в сторону одну руку и тряхнул пустым рукавом. Потом сказал:

– Милая моя, зачем ждать мемуаров, я вам сейчас всю правду скажу. Теперь не пушками, но инвестициями в оружейную промышленность делают революции. Пушка и не выстрелит ни разу, а сравнят объемы инвестиций и засчитают режиму диктатора поражение.

Теперь не идеи, Розочка, но распределения грантов решают, каким миру быть завтра. Скучнейший чиновник, пыльный бюрократ диктует повороты культурных рек: прикажет – они вспять потекут. У вас акции на свободу есть? Я беседовал недавно с Михаилом Дупелем – интереснейший человек! Он как раз акциями на свободу и торгует. За ним будущее, только он сам не знает толком, какое именно будущее – вот в чем проблема.