Учебник рисования. Том 2

– Что за кимоно! Живанши, если не ошибаюсь?

– А у вас Ямамото?

И смотрели друг на друга умиленно, и трогали одежду друг друга в восхищении. И перемещались гости по гостиной, и к каждому подходил Дмитрий Кротов, и шла работа.

– Цель наметили великую. Собрать партию, объединяющую все партии, – вот главное дело. А название изобретем, долго ли? «Единая правда» – как, недурно? Или, допустим, «Вперед, Отечество!». И такая партия получит большинство в парламенте и станет формировать правительство из проверенных, порядочных людей.

Скажем авантюризму – нет! Можно ли политику пускать на самотек? Мы будем – надо прямо заявить – контролировать власть.

– Парламентская республика? А президента побоку?

– Мы его тоже примем в партию. Пусть сотрудничает. Ну, разумеется, он в курсе наших планов, для него партию и готовим. А то что же получается? У Тушинского партия есть, а у нашего президента совсем никакой партии. Это разве честно?

– Давайте поинтересуемся, что Луговой думает?

– Иван Михайлович, – сказала полная дама в кимоно, – принципиально не вмешивается.

– Без начальства разберемся, нам указы не нужны, – Басманов подмигнул собранию. – И мне бы, строго говоря, в стороне надо отсидеться, не удержался, пришел! Не выдавайте старика! – И сверкнули золотые коронки, и дрогнули вараньи складки на шее; так он смеялся. – Какой из меня политик: пришел посмотреть, как молодые дела делают!

– Бросьте, Герман Федорович, молодым у стариков есть чему учиться, – это депутат Середавкин сказал.

Он сидел на мягком диване подле Юлии Мерцаловой и Павла Рихтера и говорил так:

– Так вы, значит, Рихтер? Соломона Моисеевича внук? – депутат Середавкин привлек Павла, задержал его руку в своей. – Обязательно передайте, что ничего не забыл и благодарен за уроки! И на лекции вашего уважаемого деда ходил, но особенно помню выступления его матери – Иды Яковлевны Рихтер. Ведь какой оратор: зал ей стоя хлопал! Настоящая коммунистка – не то что продажные брежневские ворюги! Какая страсть! – И волнение обозначилось в утиных чертах депутатского лица.

 – Испанскую войну прошла, активистка! И ничего для себя! Все – людям! Мы, молодежь, – сказал депутат Середавкин, именуя этим словом себя и своих сверстников в те далекие пятидесятые годы, – с нее пример брали. Я считаю, что возрождение правового сознания началось с них – с коммунистов-коминтерновцев. Сталин, – закручинился Середавкин, – их расстреливал. Но те, что уцелели, дали урок стойкости.