Лицей 2021. Пятый выпуск

На выставке проветриваться будем,

где главные художники эпохи

граничат с гениальностью по морю,

в нейтральных водах добывают сельдь.

* * *

Двукопейка волшебная родом из СССР,

земляки мы с тобой, и я тоже немного колдучий.

Не купаться могу на заливе претензий и ссор,

не дышать ламинарией, камушков пяткой не мучить.

Побережье полно хлопотливыми залпами птиц,

у холодной губы – чебуречных белеют нарывы.

Я тобой не платил, я не смог бы тобой заплатить,

двукопейка моя, чешуя от разделанной рыбы.

Некто в шапочке вязаной смотрит с тебя на меня,

а не глобус в колосьях, которому больше не светит.

Я люблю. Это сложно. Но всё остальное – фигня.

Коммунизм наступил, почему-то – в отдельном поэте.

* * *

На тарзанке тарзанке

я качался качался,

и скрипела скрипела

надо мной высота

девяносто шестого,

девяносто седьмого,

девяносто восьмого.

Школота школота.

Тут монтажная склейка.

Первый курс универа.

На экзамен экзамен

я несу чертежи.

Минус двадцать четыре

и ажурная пена

по губам у восхода.

Покажи покажи.

Тут монтажная склейка.

Тут ажурная шейка —

и духами, и телом.

Укушу укушу.

На кровати кровати

превращения чудо

из служанки служанки

в госпожу госпожу.

Не обидно обидно,

не досадно досадно.

Всё проходит проходит,

кроме вечного “днесь”.

Хнычет кресло-качалка

(тут монтажная пена).

Вот и метка на карте:

“Вы находитесь здесь”.

* * *

В карантине ждёшь волшебной грани,

за которой “выйдем на плато”.

Сколько дряни, сколько милой дряни

по карманам старого пальто.

Жаркий трепет, колкие мурашки,

мёрзлый март и мёрзлое “пока”

превратились в мятые бумажки,

липкий почерк крошек табака.

Где-то в прошлом, на случайной вписке,

девушка-беспечные-шаги

пальцами постельной пианистки

складывает сердце из фольги.

* * *

Неведомо откуда, неведомо куда

течёт-проистекает гортанная вода.

В селе родился мальчик, назвали – Соломон.

Всю зиму воздух бился о колокольный звон,

пространство наполнялось волокнами стекла…

Парнишка рос красивым, как птица родила.

Пока всем людям снился один и тот же сон,

своим четвёртым летом проснулся Соломон.

Взметнулся, засмеялся – и тут же снова спать.

Вечерней рощей пахла уютная кровать.

Когда ему от ро?ду пошёл десятый год,

летучая зараза в селе побила скот.