Друзья и незнакомцы

Она прокручивала в голове их разговор. «Приятно было с тобой выпить», – сказал он. Что означало, конечно, «Прощай навсегда». Он не спрашивал ее номер телефона и не давал свой.

Но еще ведь был Йен Макьюэн.

Может, он просто видел, что Сэм была из тех людей, которые не могут оставить себе библиотечную книгу, не вернув ее.

Когда Клайв наконец позвонил, то сказал:

– Я искал мелочь на автобусный билет, а нашел твой номер.

– Это ты так пытаешься сказать, что не можешь перестать обо мне думать? – поддела его Сэм.

Он рассмеялся.

Они немного поболтали, пока Клайв не попрощался внезапно, сказав, что ему нужно идти. Он никуда ее не позвал.

Сэм не говорила Изабелле, что после того, как он положил трубку, она, опустошенная, написала ему: «У меня все еще твоя книга».

Через несколько часов он ответил: «Поужинаем завтра?»

– Заставь его понервничать, – посоветовала Изабелла. – Выжди пару дней.

Сэм держалась изо всех сил. Через семнадцать минут она приняла приглашение.

Она пришла в ресторан рано, одетая в черный топ и новые джинсы, в которых, по словам Изабеллы, ее задница выглядела потрясающе.

Клайв ждал ее снаружи, читая книгу в мягком переплете. Он был в той же рубашке, что и в ночь их знакомства.

Он поцеловал ее в знак приветствия и повел внутрь, по коридору в комнату с низким потолком, набитую людьми.

Они сели за столик. Не предложив ей выбрать, он заказал бутылку вина и несколько блюд.

Он рассказал ей о великих писателях, ужинавших когда-то в этих стенах, – о Диккенсе, Твене и Дж.

Когда Сэм призналась, что никогда не слышала фамилию последнего, Клайв только покачал головой.

– Чему вас там учат в этой Америке?

Позже Клайв заказал десерт «Пятнистый член», приподняв на нее бровь, как будто это она придумала название.

Когда принесли счет, он спросил:

– У вас в Америке принято делить счет?

Ее охватило неприятное ощущение.

Думала ли она сейчас как сексистка? Почему ее должно беспокоить то, что он не предложил заплатить? Но если бы она знала заранее, то предложила бы место подешевле.

Клайв присел рядом с ней, подвинувшись ближе, пока их ноги не соприкоснулись. Гормоны одержали верх над ее разумом. Сэм хотелось запрыгнуть на него. Как-то слиться с ним.

– Вопрос вот какой, – начал он, – сколько тебе лет?

– А ты бы мне сколько дал?

– Двадцать шесть? – в его голосе послышались одновременно надежда и сомнение.