Ожидание

Она бросила взгляд на листок, который держала в руках.

Родительское собрание, учитель и оба родителя, обеспокоенные поведением сына.

В верхней части она увидела название известной марки шоколадного печенья. Мужчина напротив Лиссы что-то старательно помечал и выделял на своем листке бумаги. Она перевернула страницу и начала заполнять свои данные.

Рост. 174 см.

Вес. Лисса прервалась, не в силах вспомнить, когда она в последний раз взвешивалась. Шестьдесят? Обычно она ставила в эту графу шестьдесят килограммов.

Она записала эту цифру в блокнот.

Талия. 76 см.

Бедра. 97 см.

Если даже в наше время и ценилась правда, то не стоило раскладывать ее на такие… анатомические подробности. Как давно уже ей не подошло что-то с первого раза. Она не врала о своем весе, скорее, была… не точна. На кастинге в Берлине все вскрылось. Лисса не забыла ту старую квартиру с сотнями японских бумажных фонариков, художника по костюмам в агентстве в Кройцберге. Ассистент приносил ей наряд за нарядом, ни один из которых не соответствовал тем меркам, которые она указала на кастинге в Лондоне месяц назад, а вертлявый дизайнер суетился вокруг нее, неодобрительно замечая: «Ты выглядишь такой толстой …»

В конце концов ей пришлось одолжить брюки у ассистента по костюмам.

Дело кончилось тем, что ее вырезали из рекламы при монтаже.

Она вспомнила слова Ханны прошлой ночью. «Шоу одной женщины. Режиссеры, отвергнувшие меня…» Забавно, конечно, но все-таки обидно. Она сама о Ханне так бы шутить не стала.

Как насчет «я столько раз пробовала ЭКО и каждый раз безрезультатно»? Разве это не было бы весело?

Но, конечно, это не выдерживало критики просто потому, что ничто не сравнится с болью Ханны.

Появился кастинг-директор, и атмосфера оживилась.

– Извините, ребята. Немного опоздал.

Он был загорелым, крупным, склонным к полноте мужчиной с лицом самодовольного ребенка. Но Лисса пересилила себя и улыбнулась, строя глазки.

Рыжеволосая женщина встала, и Лисса готова была поклясться, что видит, как та прячет ярость на лице за фальшивой улыбкой.

Она бросила взгляд на телефон. По-прежнему никаких новостей с прослушивания по Чехову. Само по себе ожидание ничего не значило, новостей можно было ждать неделями, а потом обрадоваться, но надежда уже начала угасать. К завтрашнему дню, если она все еще ничего не услышит от агента, то будет дерганой, а к выходным и сломленной эмоционально. К началу следующей недели у нее все будет валиться из рук.