Ожидание

– Ты далеко пойдешь, дорогая, – Сара наклонилась вперед и снова зажгла потухшую сигарету Лиссы. – За тебя!

Она подняла еще бокал.

– Теперь за Чехова. Так Елена – это?..

– «Дядя Ваня», – пояснила Лисса.

– Ваня. Изумительно. Напомни мне, это тот, который в конце стреляется?

Мама сбросила с губы крошку табака.

До выхода на пенсию Сара преподавала английский язык и историю искусств в местном колледже. Это была хорошая школа в Северном Лондоне – из тех, в которые родители среднего класса всеми правдами и неправдами хотят устроить своих детей.

– Это «Чайка», – ответила Лисса.

– Ах да, «Чайка». Там еще была неудачливая молодая актриса. А что с Ваней?

– Тоже неудачник, – пояснила Лисса. – Неудачник по жизни. Все они неудачники, это же Чехов.

– И ты – жена этого…

– Неудачливого профессора Серебрякова?

– Совершенно верно. О боже, мне кажется, я когда-то видела, как эту роль играла Гленда.

Лисса знала, что Гленда Джексон была своего рода эталоном для ее матери, когда речь шла обо всем хорошем и полезном в актерской профессии.

– Или нет… Погоди! Это была красавица… Грета или как ее?

– Скакки?

– Вот именно. Она была прекрасна. И ты тоже будешь несравненна.

Сара наклонилась вперед и для убедительности взяла Лиссу за руки:

– Ты молодец. У тебя будет все как надо. Ты должна сказать об этом Лори. Она будет в восторге.

Лори была старой подругой ее матери, преподававшая драматургию в школе, где работала Сара. Много лет назад Лори вечера напролет занималась с Лиссой, чтобы подготовить ее к поступлению в театральную школу.

– Лучше ты скажи ей, – ответила Лисса.

– Так и сделаю.

Сара отодвинулась от дочери и задумчиво посмотрела на нее сквозь дым. Ах, этот взгляд матери, ничто не ускользнет от него. Сколько она под ним страдала? В детстве Лисса служила матери моделью, часами просиживая в старом потрепанном кресле на чердаке. До тех пор, пока однажды, когда ей исполнилось восемь, она не отказалась наотрез.

– Должна сказать, – произнесла Сара, – это замечательно, что ты можешь сойти за… ту героиню, кем бы она ни была.

Я имею в виду, им никогда не бывает больше тридцати, не так ли, этим женщинам в пьесах? Если только им не за пятьдесят. Или если это не горничная неопределенного возраста. Горничные пошаркают немного туда-сюда, разожгут самовар-другой, что с них взять, – Сара махнула сигаретой в воздухе.

– Замечательно, – согласилась Лисса, не будучи совсем в этом уверенной.