Безумие белых ночей

 – «Где я ее столько разменяю. Курс сам знаешь какой». – «Не знаю». – «С Марса, что ли?». – «Не, с Венеры» (так про себя я называл свою жену).

«Как там?» – понимающе спрошу я, как всякая любопытная женщина, ждущая комплимента. «Как везде», – почувствую, как хочется ему ввернуть проклятую рифму к этому слову, поэт. «Как же ты меня достал». – «Иди-ка ты в баню». В баню я старался ходить раз в неделю, в общественную, где голые мужики собираются на одном этаже, а голые женщины на другом, чтобы посмотреть на себе подобных, схлестнуться вениками и пообщаться без галстуков.

Конечно, веселее было бы смешать их всех в одну большую семью, но пара хватало и без этого. В парилке царило бабье лето: кружатся листья, ветки стегают по спине, по ногам в урагане мелькающих рук. Кроме того, разговоры о политике так или иначе скатывались к женщинам, которые в это время находились этажом ниже. После болтовни о женщинах говорить, как правило, было не о чем, все замолкали, только яростнее хлестали вениками друг друга.

– Как ты?

– Вроде бы ничего, только пусто как-то в жизни.

– Ну так суббота, восемь утра. Ты чего так рано вскочила? – возился муж с кофе, когда я вошла на кухню, завернутая в простынь.

– Ты встал, и сразу похолодало в постели, будто одеяло забрали.

– Пойдешь со мной в баню? Там тепло.

– Меня пугают большие скопления голых людей.

– Двое – это уже скопление?

– Если ты про нас, то, несомненно. Скопление противоречивых чувств.

– Я бы сказал, полов.

– Ладно, давай спать, муж.

– Как скажешь, жена.

* * *

– Оля! Оля! – заревел зверем на улице мужской голос. Он ворвался в мой сон, он уничтожил его. Я открыл глаза темноте. – Оля, где ты? Я знаю, где ты живешь, – продолжал сотрясать тишину рев. – Я реально тебе позвоню.

– Что за урод? – проснулась жена.

– Отстреливать надо таких.

– Отстрели, пожалуйста.

– Оля, – на этот раз на распев отозвался мужчина.

– Гормоны играют.

– Почему именно на нашей улице?

– Оля! Оля! Оля! – прокатилось троекратное по двору, все еще не теряя надежды найти свою Олю.

– Эй ты, долбо… иди отсюда на х… – открылся окном чей-то разбуженный рот.

– Отстрелили. Кто-то опередил меня.

Во дворе воцарилась тишина.

– Ушел, – прошептала Шила, переворачиваясь на бок.

– Оля! Оля! – Словно эхо предыдущих криков, голос отдаленно воскрес в соседнем дворе.

– Неужели это так близко? – почувствовал я, как улыбнулась Шила.