Река времен. Портной

Человек не может жить в праздности, иначе он оскудеет душой.

– Ох, Нюся! Какая же ты…

– Какая?

– Какая-то правильная вся и скучная, как и твой батюшка.

– Это у тебя еще ветер в голове шумит. Хотя пора бы уже и взрослеть. – Обижалась на нее Нюся. – Хлебнешь ты горя со своим весельем!

Анна старалась не вмешиваться в перепалки сестер. И только однажды, оставшись наедине с Нюсей, попросила:

– Ты уж не серчай на нее, Нюся. Кровь в ней играет, а в голове еще ветер. Замуж, видно, пора девке.

– Только кровь какая-то дурная.

Бесшабашная она у нас.

Анна только укоризненно покачала головой:

– Уж какая уродилась!

Не стала она напоминать Нюсе о Матвее, понимая, что это больное ее место. Может, оттого та и сердится на сестру, что самой пришлось усмирить все свои чувства и страсти. А у Насти они пока еще все как на ладони.

– Только я тебя об одном прошу, если что со мной приключится, уж ты не оставляй сестру, позаботься о ней.

– Что Вы такое говорите, мама? – возмутилась Нюся.

– Это я так, на будущее. Мало ли что… – смутилась Анна.

28 июля 1914 года началась I Мировая война, прозванная в народе Германской. Российская Империя, как и многие другие страны, объявила мобилизацию. Призвали и Петра в казачий полк. Пришлось Анне, а с ней и дочерям прервать летний отдых. Надо было срочно ехать собирать мужа на фронт.

На прощание Анна трижды, как положено, поцеловала мужа. Перекрестила, и, тяжело, со всхлипом, вздохнув, сказала:

– Не знаю, свидимся ли мы с тобой еще, Петруша, только ты, если что, уж прости меня за все.

– Ты что как кликуша, хоронишь меня уже что ли? – рассвирепел Петр, – Али первый раз мужа на войну провожаешь?

– Не серчай, родимый. Не про тебя я это. Чую, не дождаться мне тебя в энтот раз.

– Ну, это ты брось. Чего удумала: «Не дождаться». У нас с тобой еще девка не пристроена. – Смутился Петр.

Пустели станицы и хутора. Оставались в них только старики, бабы, да малые дети перемогать лихолетье. Осиротел и хутор Романовский.

Не стало слышно по вечерам песен на берегу Кубани. Даже собаки и те притихли, не гонялись, как прежде, по всему хутору, а испуганно сидели по своим будкам при дворах.

Анна, как в воду смотрела. Осенью того же года слегла, не помогали ей уже никакие врачи, ни лекарства, а в декабре ее и похоронили. Положили рядом с Ванечкой. Отпевал Анну отец Феофил. Хуторяне завидовали:

– Во, красота-то, и в станицу везти не надобно. Свой, домашний батюшка.