Крылья

Ковалёв тоже выкатился ей навстречу:

– Ну, всё, иди в раздевалку и на трибуну. Мне спокойнее, когда ты у меня за воротами стоишь, а не напротив… – он поймал её сияющий взгляд: – Чего?..

Саша смущённо скользнула к нему и тронула перчаткой изображение волка у него на груди:

– Волки – настоящие защитники… Храбрые и сильные…

– А некоторые думают, что ещё и бессмертные! – заржал рядом Данька.

Денис улыбнулся из-под маски и, заставляя девчонку смеяться сквозь кашель, развернул её к себе спиной и повёз к открытому борту:

– Не подлизывайся, девяносто первый!.

. Пошли я тебя провожу…

***

Остаток необычной тренировки Саша досматривала с трибуны.

Сумку с экипировкой она оставила в раздевалке в нагрузку папе и брату, а сама облачилась в привычные джинсы и красную толстовку с крылатым колесом. В такой яркой одежде её легко было распознать в немногочисленной толпе присутствующих, и Денис моментально отметил её появление, подавая знак коротким кивком головы.

Она приблизилась к полупустым скамейкам запасных и огляделась.

Папа гонял своих подопечных по льду, орудуя клюшкой и больше всех напирая на Даньку, а тот послушно и молча выполнял его команды.

В последние дни они вроде бы помирились, но подчинялся парень всё же через силу. Они договорились, что отец отпустит его на все четыре стороны сразу после окончания чемпионата, даже раньше, чем закончится действие Данькиного соглашения с клубом. Но для этого он должен был беспрекословно выполнять все его тренерские указания.

Так что выбора у него не осталось.

За стеклом небольшими группками за игроками наблюдали их близкие, которые приехали вместе с ними для поддержки.

Периодически покашливая и передвигаясь вдоль борта, Саша обратила внимание на интересную парочку. Это, видимо, были сестра и брат. Оба одеты в свитера ХК «Уралец». Светло-русая девчонка, примерно Сашина ровесница, прилипла носом к стеклу и, вероятно, очень хотела знать обо всём, что происходит на льду. Но ей без конца приходилось одёргивать вертлявого и такого же светленького мальчишку лет десяти-одиннадцати, который то и дело норовил с ногами залезть на пластиковое кресло или пробраться за стекло и очутиться среди хоккеистов и тренеров.

Его поведение выводило её из себя, она с ним не справлялась и в какой-то момент просто не выдержала:

– Пап! Да скажи ты ему!..

На её голос обернулся тренер Ларионов. Он сурово сдвинул брови и скрестил руки на груди:

– Егор!..