Чёрный Красавчик

– Прошу прощения, – ответил я, – но я никого не выдворял! Меня поставил в это стойло тот человек, что привёз в имение, я здесь совершенно ни при чём. К тому же мне четыре года, так что я отнюдь не жеребёнок, а взрослый конь. У себя дома я никогда не вступал в пререкания с конями или кобылами, и мне хотелось бы здесь тоже установить добрые отношения со всеми.

– Ну посмотрим! – фыркнула она. – Я, конечно, не стану вступать в пререкания с подростками!

Я счёл за благо промолчать.

После обеда, когда нас выпустили во двор, Весёлое Копытце рассказал мне о нашей соседке.

– Дело в том, – объяснил он, – что у Джинджер есть дурная привычка: она оскаливает зубы и может укусить. Когда она жила в твоём теперешнем стойле, она постоянно грозилась, а однажды до крови укусила за руку Джеймса! Мисс Флора и мисс Джесси, которые очень любят меня, после этого случая стали бояться заходить в конюшню. Раньше они приносили мне вкусное угощение: иногда принесут морковку, иногда яблоко или хлеба кусок.

Однако, когда Джинджер перевели в свободное стойло, они перестали навещать меня, а мне их так недостаёт! Я надеюсь, теперь мисс Флора и мисс Джесси снова придут, раз ты не кусаешься и не лягаешься!

Я заверил пони, что, кроме травы, кукурузы, овса или сена, ничего в зубы не беру и не могу понять, какое удовольствие получает Джинджер, кусаясь.

– Не думаю, что она ради удовольствия проделывает такие вещи, – возразил Весёлое Копытце.

 – Это дурная привычка. Видишь ли, она говорит, что к ней никто никогда не подходил с добром, так отчего бы и ей кого-то не укусить? Привычка, конечно, отвратительная, но если правда всё то, что она рассказывает, то с ней очень плохо обращались, прежде чем она попала к нам, сюда. Джон всячески старается сделать ей приятное, Джеймс из кожи вон лезет, чтобы угодить ей, наш хозяин без крайней надобности никогда не пользуется хлыстом, поэтому я думаю, что постепенно Джинджер подобреет.

Весёлое Копытце посмотрел на меня умудрёнными жизнью глазами.

– Мне уже двенадцать лет, – продолжил он, – я многое перевидал на своём веку, и, поверь мне, во всей стране не найдётся лучшего места для лошади, чем в этом имении. Джон – превосходный конюх, он уже четырнадцать лет здесь работает, а Джеймс – добрый, славный мальчик, так что в том, что Джинджер перевели в другое стойло, виновата только она сама.