Заблуждение велосипеда

Мальчики играют в войну и в машинки, им не надо пеленать твердых пластмассовых пупсов. Я не умею пеленать пупсов, и девочки в детском саду смеются надо мной. Еще я медленнее всех ем, последняя остаюсь за столом, и воспитательницы злятся, грозятся кормить меня большой кривой ложкой. Страшно! Мои волосы не хотят послушно сидеть в косичках, как туго их ни заплетай. Я лохматая. Мои капроновые банты всегда мятые и скрученные.

И все время очень хочется домой.

Зато я умею читать. Читаю быстро, как взрослая.

Подходит Паша Коган.

– Ксюша, а правда, что ты обещала Егору выйти за него замуж?

– Правда.

– Но ты же мне первее обещала.

– Ну и что? Сначала за тебя, потом за Егора. А с тобой буду дружить.

– А… Ладно. Но Юрка Андреев говорит, что ему ты тоже обещала.

– Да. Потом, после Егора.

– А…

– И потом еще за Антона, и за Володю, когда стану старенькая. И мы все будем дружить.

Успокоенный, Паша уходит.

С мальчишками дружить гораздо лучше. Вместе с ними мы тайком проносим в спальню черный хлеб, чтобы сушить сухари – побег затеваем.

Вместе с ними, и еще с девочкой Сашей Табаковой, придумываем пытки для воспитательниц. Связать и кормить манной кашей с комками или молочной лапшой с жирными желтыми пенками, огромной и страшной кривой ложкой запихивать в их намалеванные, помадные рты.

Самое лучшее – играть с Егором Михалковым в войну. Это обычно вот как: Егор – солдат, а я – жена.

– До свиданья, жена, – говорит мне Егор. – Ухожу на войну. Вот тебе деньги на хозяйство.

И дает мне копейку.

Дальше можно спокойно читать или играть с другими, Егор где-то воюет, а потом возвращается:

– Здравствуй, жена. Мы победили.

И опять все своим чередом, каждый играет во что хочет.

А вот полный, кареглазый улыбчивый мальчик, о котором воспитательницы шепчутся. Это Алеша со смешной фамилией Кольцатый, мы все его жалеем, потому что они совсем скоро уезжают в Израиль, а ведь там война…

– Так, это что такое?! – Голос воспитательницы перекрывает детский гомон в группе.

Мальчишки, которым я обещала выйти замуж, нарисовали на своих руках, на запястьях, красной шариковой ручкой сердце, «пронзитое» стрелой, и написали «Ксюша».

Женихов построили и ругают.

– Это как теперь отмывать?! Это кто будет отмывать?!

Меня не ругают.