Заблуждение велосипеда

Им было велено не пускать молодежь в церковь, и они просто стояли, курили и пересмеивались, а когда я попробовала пройти между ними, взялись за руки, превратились в цепочку, встали стеной.

Смотрели весело и молчали.

И я молчала.

Потом они опустились на корточки, держась за руки, «каравай-каравай, вот такой нижины…», словно предлагая мне перешагнуть через их руки. А когда поняли, что я сейчас перешагну, резко встали. И подняли сомкнутые руки надо головами, чтобы я прошла, как в арку – «вот такой вышины…» А потом опять опустили.

И никто не говорил – иди домой, девочка, Бога нет.

Они молча шутили.

И так долго было.

Конец апреля, собираются сумерки, наступает такой фиолетовый конец светло-пасмурного дня, трамвай дребезжит по бульвару вниз, к реке, к обеим рекам, к бедным городским рекам: они как раз сливаются неподалеку…

Поворачиваешься и уходишь, а слезы такие жгучие, слезы повышенной концентрации, что от них чешется лицо.

Оборжаться, ваще…

Идешь «в одни гости», там читают стихи, пьют вино, старая квартира, потрескавшийся потолок, его можно долго разглядывать – острова, очертания, силуэты, созвездия…

А еще однажды, году в девяносто шестом, в пустом Подсосенском переулке, где все дома тогда были выселены и перестраивались, в деревянном дощатом коридоре для пешеходов меня остановил рыжеватый малый.

– Здравствуйте, девушка. Вы, я смотрю, рыжая, и я – рыжий. Рыжие люди должны помогать друг другу. Пойдемте, будете понято?й. Тут труп в подворотне, оформлять надо, и как нарочно, никого. Мы одни с лейтенантом…

И правда, поодаль маячил милиционер.

– Вот, пожалуйста, мое удостоверение…

– Нет.

– Да там ничего страшного, никаких признаков насильственной смерти, может, плохо стало, упал…

– Извините, нет.

– Эх, девушка, а еще рыжая…

И проходя мимо подворотни, боковым зрением – прилично одетый труп в ботинках типа «казаки», с букетом цветов.

Шел на свидание? В гости?

А тот рыжий следователь поверил, сразу понял, просек, что волосы у меня такие на самом деле. Что я настоящая рыжая.

Рыжие верят рыжим.

Буду считать, что пишу это рыжим, тем, кто поверит.