Когда падают горы

Непередаваемое словами, жуткое чувство одиночества и тоски охватило Кириска. Ему хотелось бежать отсюда куда глаза глядят, но бежать было некуда, только вода и волны обступили со всех сторон. Утка Лувр исчезала вдали, превращаясь в черную точку.

– Утка Лувр, возьми меня с собой, не оставляй меня! Я хочу пить! – взмолился мальчик.

Но она не отзывалась и вскоре совсем скрылась в поисках не существующей еще земли. А солнце слепило глаза.

Он проснулся в слезах, все еще всхлипывая и испытывая тяжесть безысходной тоски и страха.

Медленно открыл заплаканные глаза, понял, что видел сон. Лодка слегка покачивалась на воде. Сереющая туманная мгла нависла и обступала со всех сторон. Значит, ночь минула, приближалось утро. Он шевельнулся.

– Аткычх, я хочу пить, я видел сон, – пробормотал он, протягивая руку к старику Органу. Рука его никого не обнаружила. Место Органа на корме было пусто.

– Аткычх! – позвал Кириск. Никто не отозвался. Мальчик поднял голову и встрепенулся:

– Аткычх, аткычх, где ты?

– Не кричи! – разом придвинулся к нему Эмрайин.

Он обнял сына, крепко прижал его к груди. – Не кричи, аткычха нет! Не зови его! Он ушел к Рыбе-женщине.

Но Кириск не слушался:

– Где мой аткычх? Где мой аткычх?

– Да послушай же! Не плачь! Успокойся, Кириск, его уже нет, – пытался уговорить отец. – Ты только не плачь. Он сказал, чтобы я тебе дал воды. У нас еще есть немного. Вот ты перестанешь, и я дам тебе попить. Ты только не плачь. Скоро туман уйдет, и тогда вот посмотришь…

Кириск не унимался, отчаянно вырываясь из рук отца.

От резких движений лодка закачалась. Эмрайин не знал, как быть.

– Вот мы сейчас поплывем! Смотри, мы сейчас поплывем! Эй, Мылгун, поднимись, поднимись, говорю! Поплыли!

Мылгун стал нагребать. Лодка тихо заскользила по воде. И опять поплыли они неизвестно куда и неизвестно зачем в сплошном молочном тумане, по-прежнему наглухо затмившем весь белый свет.

Так они встретили новый день. Теперь их оставалось трое в лодке.

Синяя мышка, дай воды!

Потом, когда Кириск немного успокоился, Эмрайин пересел к веслам, и они поплыли в четыре весла чуть быстрее, опять же неведомо куда и неведомо зачем.

А Кириск, потрясенный исчезновением старика Органа, все еще горько всхлипывал, сиротливо сидя на корме. Отец и Мылгун тоже были подавлены и ничем и никак не могли помочь ни себе, ни ему, Кириску. Только и нашлись – взяться за весла. Плыли, лишь бы плыть. Лица их были черны в белом тумане.