Нефтеюганский излом

Этим в основном и объясняется пассивная позиция стороннего наблюдателя властей всех уровней. Кипящие страсти казались им бурей в стакане воды на общем тревожном фоне нестабильности в стране.

Возможно также, что именно широкая география народных волнений от единичных пикетов до стихийных перекрытий Транссиба из-за тяжелейшего социального и материального положения работающих, а также пенсионеров, инвалидов, детей-сирот, одним словом, всех нуждающихся в опеке государства не позволяла профессионально и квалифицированно оценить назревающую нефтеюганскую драму.

Бурлящий социально-экономический и политический ландшафт в стране не дал «главным вулканологам» разглядеть самую горячую на тот момент точку на карте новой России. Я не оговорился – да, именно самую горячую. Даже на фоне Чечни, шахтерских забастовок, многомесячных невыплат зарплат и пенсий. Самую горячую точку в гигантской амплитуде последствий от экономических до персональных.

Да и в самой компании ЮКОС вряд ли могли ошибаться – элементарная интуиция подсказывала: в Юганске отчетливо ощущался запах жареного и было понятно, что ситуация у опасной черты…

––

По прошествии лет, отбросив эмоции и линейно выстроив событийный ряд последних дней перед убийством мэра, легко прочитываются потуги тогдашнего руководства нефтяной компании ЮКОС снизить накал страстей самым неподходящим способом – затянуть время.

Простой анализ действий руководителей ЮКОСа позволяет сделать вывод: они в принципе не были готовы к диалогу и компромиссу, а значит – как это не парадоксально звучит в этом контексте – к решительным действиям по стабилизации обстановки.

Городской прокурор Николай Белан даже сделал официальное внушение организаторам громкого апрельского митинга за излишний радикализм, звучавший в принятой резолюции. Но как показали дальнейшие события, само по себе ничего не рассосалось. Более того, в авангарде возмущенных и бушующих горожан встало массовое общественное движение «Нефтеюганская солидарность».